Перед Вами – пьеса Н.Коляды «Вор», написанная в декабре 1989 года. Много лет назад Матвей похоронил своего друга Юрия. Чтобы забыть прошлое (а может, скрыться от самого себя), Матвей женился, живет по-новому. Но в день двадцатой годовщины со дня смерти Юрия на улице он встречает парня удивительно похожего на Друга своей юности. Прошло двадцать лет, Матвей постарел, а Юрий остался таким же, в том же возрасте. В этой пьесе продолжается тема «Рогатки» – история гомосексуальной любви, но всё же «Вор» о том, что всякая любовь прекрасна, потому что она строит, а разрушает лишь – ненависть.
Действующие лица:
МАТВЕЙ 42 года
ЮРИЙ 22 года
Действие пьесы происходит в огромной трехкомнатной квартире. Вернее, только на кухне и в прихожей этой квартиры.
Огромные, с высокими потолками, комнаты в трехкомнатной квартире погружены в темноту. Только очертания мебели угадываются в сумраке. Мебель сдвинута в центр, накрыта тряпками, газетами. И зеркала тряпками закрыты. Люстры обернуты старыми простынями. В большой комнате люстра снята и на ее месте торчит в потолке крюк.
В квартире идет ремонт. Чудовищный беспорядок везде и во всем.
В комнаты ведут огромные, высоченные двери. Краска с них содрана ножом. Обои сорваны.
На время ремонта хозяева переместились в кухню и в коридор. Коридор очень большой, хоть на велосипеде катайся. Здесь же стоит раскладушка. Кухня тоже не маленькая. Шкафы, холодильник, газовая плита. У окна на кухне диванчик. На столе горит настольная лампа.
Ночь. Около двух часов. Да, ровно два: старинные напольные часы, стоящие в углу гостиной, накрыты тряпкой, но время они продолжают выбивать гулко и тревожно: два раза, два удара…
За столом на кухне, чуть освещенные сумеречным светом настольной лампы, сидят друг против друга МАТВЕЙ и ЮРИЙ. ЮРИЙ в осенней куртке. Только что, видимо, с улицы. Куртку не снимает. МАТВЕЙ в свитере с красными ромбами.
Оба неспокойно, как-то очень нервно курят, глотая дым и не спуская друг с друга глаз. Между ними на столе чашки, чайник, сахарница.
МАТВЕЮ – сорок два года. Выглядит… Ну и выглядит на сорок два. ЮРИЙ – моложе его на двадцать лет…
МАТВЕЙ (негромко). Ты кто, скажи мне, пожалуйста?
ЮРИЙ (улыбается). Как – кто? Человек, кто же еще. Такой же человек, как и вы. Вот так. Во-от…
Пауза. Молчание.
МАТВЕЙ. А чего у магазина стоял?
Пауза.
ЮРИЙ. Ну?
МАТВЕЙ. Смотрел так… Нехорошо.
ЮРИЙ (смеется). Как это?
МАТВЕЙ. Ну, пристально очень. Пристально смотрел туда, в магазин. Что, грабануть его хотел? Да? Нет?
ЮРИЙ (помолчал). Красивые картинки смотрел. Рассматривал.
МАТВЕЙ. Там красивых картинок нет.
ЮРИЙ. Есть.
Молчание.
Вот и рассматривал.
МАТВЕЙ. В два часа ночи ?
ЮРИЙ. А что? Днем не успел. Днем мимо все бегал. А ночью – самое то: подойти, посмотреть, полюбоваться. Не спеша. Вот так… Во-от…
МАТВЕЙ. Ясно. Не спится?
ЮРИЙ. Да. Не спится. Что делать.
МАТВЕЙ. Это в твои-то годы?
ЮРИЙ. А где у вас жена? Вы ведь женаты?
Пауза.
МАТВЕЙ (смотрит на ЮРИЯ). Она работает в ресторане. Пока выручку подсчитает, то да се… Приезжает поздно, спит до обеда….
ЮРИЙ. Ага. Ясно. А вы, стало быть, таксист?
МАТВЕЙ (молчит). С чего ты взял?
ЮРИЙ. Ну, у вас такая квартира. Прямо катакомбы. То есть, наоборот, да? Большая. Я таких не видел даже никогда… Сталинское барокко называется! (Смеется). Ну, и положено так: если жена официантка, то муж – обязательно должен быть таксист. Для равновесия, понимаете?
МАТВЕЙ. Нет, я не таксист. К сожалению. Наверное, если бы был таксист, мы бы с ней жили душа в душу, в равновесии… Но вот…
ЮРИЙ. Ясно. А вы не живёте?
МАТВЕЙ. А мы – не живем.
Пауза.
Я работаю инженером. На скучной работе. Сбежал в отпуск, слава тебе, Господи. Ремонтом вот занимаюсь. Во-от… Мог бы вообще не работать…
ЮРИЙ. Ну, правильно. Зачем?
МАТВЕЙ. То есть?
ЮРИЙ. Ну, если у вас жена официантка – зачем вам работать? (Смеется). Можно и дома сидеть, правильно?
МАТВЕЙ. Правильно. Можно и дома сидеть.
Пауза.
ЮРИЙ. Что?
МАТВЕЙ. Что?
ЮРИЙ. Нет, я вас спрашиваю – что? Что вы так смотрите?
МАТВЕЙ. Как?
ЮРИЙ. Ну, так?
МАТВЕЙ. Я что-то не так понял?
ЮРИЙ. Я что-то не так сделал?
МАТВЕЙ. Что?
ЮРИЙ. Что – что?
МАТВЕЙ. Я не понял?
ЮРИЙ. Как?
МАТВЕЙ (помолчал). Сними куртку. Чего ты в ней сидишь? Или ты торопишься куда? Сними. Я не украду, не бойся.
ЮРИЙ. А я и не боюсь. Украсть я и сам могу, чего там… (Смеется). Я в ней пока посижу. Ничего. Ничего. (Вертит в руках небольшой бронзовый бюст Гоголя, который стоит на кухонном столе). А это – кто?
МАТВЕЙ. Николай Васильевич Гоголь.
ЮРИЙ. А я и не узнал. (Смеется). Здрасьте, Николай Васильевич. А зачем он тут? Любимый писатель?
МАТВЕЙ. Жена поставила. Им удобно очень орехи колоть.
ЮРИЙ. А-а. Он золотой?
МАТВЕЙ. Ага. Золотой.
ЮРИЙ поставил бюст Гоголя на место, уважительно погладил его. Задрал голову, смотрит на потолок кухни.
ЮРИЙ. Нда-а… На золоте, стало быть, едите, на серебре, стало быть, спите….
Пауза.
Ну? Что вы так смотрите? А?
МАТВЕЙ (помолчал). Да так. Смотрю, думаю, что ты за человек.
ЮРИЙ. Человек, как человек.
МАТВЕЙ. Шляешься по ночам…
ЮРИЙ. Ну и что?
МАТВЕЙ. С чего бы это?
ЮРИЙ. Я вас не спрашиваю: вы-то с чего?
МАТВЕЙ. Ну, спроси.
ЮРИЙ. Вы-то с чего?
МАТВЕЙ. У меня сигареты кончились. Вышел стрельнуть. У меня сегодня с куревом напряженка. Вот так.
ЮРИЙ. Да ну? Только-то?
МАТВЕЙ. А что может быть еще?
