Я попытался объяснить ему это как мог, добавив от себя, что совершенно не имею никакого представления, как я попал в прошлое, зачем и с какой целью. Мне это абсолютно не ясно, подчеркнул я. Это произошло против моей воли, спонтанно и совершенно неожиданно. Темнота в сознании и я тут.
- Готов вам поверить, Михаил Аркадьевич, - произнес Волосников. - Если бы это случилось направлено, то вас бы готовили к перемещению. Ваш липовый паспорт и деньги сразу подтверждают полную правоту ваших слов…
- Теперь вы знаете все. Что будет со мной дальше? - спросил я. В душе стало пусто и тоскливо.
- Ничего не измениться! - ответил Волосников. - Вы идете на задание.
И тут я услышал от него слова, которые несколько дней назад говорил Клавдии:
- Забудьте обо всем и как можно скорее! Если о нашем разговоре узнает еще кто-нибудь, то вы и я будем ликвидированы в самые кратчайшие сроки. А точнее, нас с вами медленно похоронят в подвалах Лубянской тюрьмы, и перед этим день за днем будут долго пытать всевозможными способами, выбивая из нас всю информацию. Если вы этого не знаете, как это делается, то я очень хорошо об этом информирован. Нас выпотрошат наизнанку, перед тем как убьют. Поэтому никогда, никому и не при каких обстоятельствах не смейте даже заикаться об этом. Вы погубите не только себя, но и меня. Но даже погубив меня, вы этим не спасете свою жизнь… Поэтому, лучше оставайтесь для всех полковником Рабером, это будет намного безопаснее, чем быть человеком из будущего, которого в конечном счете ожидает расстрел. Вы меня поняли, Михаил Аркадьевич?
- Увы, мне понятно! Мы с вами в одной лодке!
- Интересное выражение, - заметил Волосников. - Но оно удивительно точно характеризует наше с вами положение.
Мы замолчали. Потом Волосников произнес как бы в раздумье:
- Представляете, сколько людей из различных группировок нашей партии захотели бы воспользоваться вашим знанием будущего в своих, корыстных целях. А такие группировки есть. Люди, получившие власть, опасны уже тем, что считают свое назначение на должность наместничеством. Мы с вами обязаны не допустить протечки информации. Это зависит лишь от вас.
- Понимаю, - угрюмо буркнул я. - Но разве я дал повод усомниться в своем умении громко молчать?
- В этом я убедился лично, поэтому я изначально не считал нужным поднимать вопрос о вашей ликвидации, - признался Волосников.
Я услышал, то, что хотел услышать. Я протянул свою руку Волосникову и пообещал:
- Спасибо, Николай Яковлевич! Даю вам честное слово, что никто не услышит о том, кто я на самом деле!
Волосников ответил мне коротким рукопожатием и вдруг спросил:
- Когда это случится?
Я понял, о чем он спрашивает. О смерти Сталина.
- В 1953 году.
Волосников, услышав это, растерялся. Лицо его покраснело, руки чуть подрагивали, когда он подносил папиросу ко рту. Около минуты он был в состоянии тихого шока.
- А будущее… оно какое? - с запинкой произнес он. - Вы живете уже при коммунизме?
- При капитализме! - брякнул я. - Коммунизм - полная химера!
- У вас нет коммунизма? Нет? - Волосников был совершенно сбит моими словами. - Как же так? Но почему?
- Долго рассказывать, - ответил я. - Только этот ваш ГУЛаг стал одной из важных основ воспитания будущих поколений. Он развил в людях ненависть, злобу, нетерпимость и безнаказанность. О нем мало кто знает у нас, но по его закону все живут в моем времени. Это страшно! Жизненное устройство в ИТЛ слепо взято на вооружение массой людей страны. Причем, люди построили это общество сами! “Подохни ты сегодня, а я завтра”. Эго главные принципы и основы моего общества. Вот как мы живем в будущем!
Волосников был в растерянности. Таким я его никогда не видел.
- Но разве воры были не истреблены в вашем времени?
- Нет, - ответил я. - Вместо них пришли другие… Более страшные, более беспощадные.
Я отвечал на вопросы Волосникова односложно, понимая, что мои ответы будут порождать десятки других вопросов. О многом старался умалчивать и не акцентировать его внимание на вопросах моего времени.
- …Вы хотите сказать, Михаил Аркадьевич, что в Будущем, о котором вы мне рассказываете просто шокирующие сведенья, никто у вас не знает про систему ГУЛага?
Я посмотрел на своего собеседника с некоторым налетом недоверия, размышляя, почему он не может понять, что нашему забитому народу никто не даст возможности помнить про это. И сказал, понимая, что мне терять, в общем-то, нечего:
