Меня украли дважды за четыре дня. Сначала архимаг выдернул из родного мира ради тайного ритуала, затем его враг — загадочный туманный вор — притворился спасителем, когда на самом деле выкрал меня ради мести и шантажа. Но я не вещь и не игрушка. Для меня смысл жизни — семья, я хочу домой, где меня любят и ждут. Как же вернуться, если за артефактом междумирья открылась охота, а туманный вор не собирается меня отпускать?
— Ваша Светлость, Туман снова пробрался в замок.
— Вы узнали, как он проникает через защитный купол?
— Смею вас огорчить... Опять никто не видел, как он это делает.
Разумеется, никто не видит, как я это делаю. И раскрывать свои фокусы не собираюсь.
Глубокий вздох, шелест камзола — и тихий скрежет пера по бумаге. Никаких слов. Я чуть выше подтянулся на тросах и вновь прижался к прохладной каменной стене.
Кто-то называет меня Туманом, кто-то Праплеоном, кто-то Лазутчиком. Но никто — настоящим именем. Его я лишился, когда архимаг десять кмефрунов назад запер меня в чужое тело.
К которому со временем я привык и стал неуловим.
— Где его заметили?
— В этот раз его и вовсе не видели. Стража нашла уснувших животных на третьем этаже. Почерк Тумана. Когда их разбудили, они находились в пьяном дурмане. Снова отравил мерзким ядом.
Ну что за выражения?! Ввалиться бы в окно и объяснить безголовым магам: яд мой не мерзкий и никого я не травил — я избежал кровопролитной драки. Если клыкастых гадов не окутывать туманом — они набрасываются на меня. Не убивать же.
— Так понимаю, ваши новые защитные амулеты не сработали?
— Да, прошу прощения, милорд… Но у меня есть идея, как сделать их мощнее и…
— Довольно. Забудьте об амулетах. Лучше усерднее работайте над механизмом проветриваний.
— Конечно, Ваша Светлость.
Паскудство! Что за механизм?
Скрежет пера смягчился. Подданный архимага неловко сглотнул. Чудо-механизм не обсудят? Прилетать бы в замок чаще, чем трижды в сезон. Много упускаю.
Сегодня дворяне шептались: «Прячь украшения, не то Туман заберет и в горы унесет», стражники негодовали: «Зачем нас вновь подняли? Против этой нечистой силы ни амулеты, ни мечи не помогают. А виновны всегда мы», маги злились: «Где он? На втором этаже? Быстро туда. Как уже на четвертом? А, и на четвертом теперь пусто? Так где он? Где?».
Весело слушать о себе — то есть о сказочном Туманном воре, которого они придумали. Не на пустом месте. Иногда я вправду краду драгоценности, но далеко не уношу, а шустро обмениваю в городе Эклере на более полезные вещи. Или дарю оромхиям.
Сдались мне сокровища… Тайные беседы — вот самое ценное! Запускаю в покои вривуна-семицветника, и мне все слышно, будто я стою рядом с говорящими, а не вишу на стене за окном. Пологи тишины и тому подобная магия не помеха моему помощнику.
Приручать вривунов-семицветников меня научили в Скиалире. Меня многому научили его шаманы, и сейчас я сильнее и опаснее, чем был десять кмефрунов назад в своем великолепном, могучем теле. Но тогда свобода свистела ветром у меня под крыльями. Тогда домом я называл небо, леса и горы. Тогда я счастливо жил с семьей.
Архимаг, герцог Деян Розен, сделал меня тем, кем бы я никогда не стал. Он уничтожил большую часть наших лесов. И теперь мы, отступив, должны делить земли со Скиалиром?
То есть, не «мы», разумеется. Меня выгнали из семьи. А я по привычке называю леса нашими, а себя — драконом. Потом сжимаю кулаки от злости и в тысячный раз проклинаю архимага за то, что он лишил меня крыльев.
Но это не мешает мне летать.
Талию обожгло по кругу вдоль пояса, и волна боли пронеслась вверх по ребрам. Я крепко сцепил зубы.
«Тише, тише, Ко и Го. Вы устали, знаю. Потерпите еще недолго. Мне нужно дослушать разговор», — я ласково погладил шершавую кожу тросов, и боль поутихла. Они перестали жечь талию, к поясу на которой крепились.
— Что-то пропало? — спросил архимаг.
Ничего не пропало! Натыкали ловушек возле сокровищницы, в кладовках, в хранилище, у кабинета артефактора — везде, где можно.
— Ничего не пропало, — вторил моим мыслям собеседник герцога. — И магические ловушки пока не тронуты. Но по сравнению с прошлым разом, мы их улучшили и, более того, увеличили количество. Смею надеяться, сегодня Туман в одну из них попадется.
— Если попадется в ловушку, мне срочно доложить. Не подходите близко к нечисти.
Да не буду я рыскать по замку. Уйду с пустыми карманами. Свобода дороже безделушек. Кой-какой запас у меня в хижине есть — хватит на ближайшее время, пока не изобрету способ, как обманывать ловушки.
— И проследите за тем, чтобы наша гостья не привлекла ненужного внимания. Надеюсь, вы понимаете, о чем я?
— Да, милорд.
Неужели я могу испортить отдых милой леди? Если я с ней невзначай столкнусь в коридоре, всего лишь усыплю туманом. Подремает чуток под стенкой — ничего страшного! Правда, иногда люди перед тем, как уснуть, ведут себя уморительно. Некоторые впадают в детство, некоторые — в панику.
Некоторые срывают с себя одежду и с криком: «Да здравствует свобода!» — бегут навстречу небесному светилу, пока не засыпают на ходу.
Когда я кружил по лесам драконом и усыплял добычу на обед, так не развлекался. Животные тотчас уплывают в сон, в отличие от людей.
Жаль, наблюдать за человеческими выходками чересчур шумно, хоть и весело. Поэтому я всеми силами и хитростью стараюсь не попадаться на глаза.
