«Ага, – подумала Сьюзен. – Я и есть такая мелкая деталь. Однажды Смерти взбрело в череп взять к себе лишенного матери ребенка, и я стала такой вот мелкой деталью». Она понимающе кивнула.
– Тогда я начала ломать голову, как все обустроить, – продолжала госпожа Ягг, – с мифтической-то точки зрения. И что енто значит? А то, что с технической точки зрения мы имеем ситуевину, в которой принц должен был расти свинопасом, пока не проявит свое предназначение, но в наше время для свинопаса фигушки работу найдешь, а кроме того, можешь мне поверить, тыкать палкой в свиней не настолько интересно, как может показаться. Поэтому я и говорю: «Агась, а я ведь слышала, что Гильдии в крупных городах берут к себе из милосердия сирот и хорошо заботятся о них. И многие хорошо обеспеченные мужчины и женщины начинали так свою жизнь». И в этом нет ничего постыдного! Ну а если предназначение не проявит себя по графику, у ребенка будет хорошая профессия, что станет хоть небольшим да утешением. Тогда как пастух навсегда останется пастухом, и только. Ты больно сурово смотришь на меня, девонька.
– Да. Довольно хладнокровное было решение.
– Но кто ж должен их принимать, – резко обрубила госпожа Ягг. – Кроме того, я уже пожила, многое повидала и поняла: те, кому суждено светить, будут светить да хоть сквозь шесть слоев грязи, а те, кому не суждено, не будут, сколько ни начищай. Ты можешь думать иначе, но это я стояла там, а не ты.
Она поковыряла в трубке спичкой.
– Вот и все, – продолжила она наконец. – Я, конечно, осталась бы, потому что там не было даже намека на колыбель, но мужчина отвел меня в сторону и сказал, что мне пора уходить. А с чего мне спорить? Там же любовь была. Прям в воздухе. Но я не хочу сказать, что меня никогда не интересовал исход ентого дела. Всегда интересовал.
Сьюзен вынуждена была признать: отличия были. Две разные жизни оставили на двух одинаковых лицах свои уникальные следы. Личности появились на свет с разницей в секунду или около того, а за это время вся вселенная могла поменяться.
«Думай о них как о близнецах», – приказала она себе. Но это были две разные личности, занимавшие два разных тела, которые начали с одного и того же. Но не как одинаковые личности.
– Он очень похож на меня, – промолвил Лобсанг, и Сьюзен, прищурившись, наклонилась поближе к бесчувственному телу Джереми.
– Повтори-ка, – попросила она.
– Я сказал, что он очень похож на меня, – послушно повторил Лобсанг.
Сьюзен бросила взгляд на леди ле Гион.
– Я тоже заметила, – призналась та.
– Кто заметил и что именно? – спросил Лобсанг. – Что вы от меня скрываете?
– У него двигались губы, когда ты говорил, – сообщила Сьюзен. – Пытались произнести те же слова.
– Он способен читать мои мысли?
– Думаю, здесь все гораздо сложнее. – Сьюзен подняла вялую руку и сжала кожу между большим и указательным пальцами.
Лобсанг поморщился и посмотрел на свою руку. На ней начинал краснеть побелевший участок кожи.
– Не только мысли, – сказала Сьюзен. – Находясь так близко, ты чувствуешь его боль. Твоя речь управляет его губами.
Лобсанг пристально посмотрел на Джереми.
– Что же будет, – медленно спросил он, – когда он очнется?
– Я тоже об этом подумала. Может, тебе не стоит здесь находиться?
– Но я должен быть здесь!
