– Но людям нужно время от времени спать!
– Да, но не сейчас, – настаивал Лю-Цзе. – Отдохнем в пещерах у Песеннет. Во сне ты не можешь складывать время, а оно очень дорого.
– А маховики мы не можем использовать?
– Теоретически можем.
– Теоретически? Они размотают для нас время, и мы проспим всего несколько секунд…
– Они предназначены только для чрезвычайных ситуаций, – отрезал Лю-Цзе.
– Метельщик, а какую ситуацию ты считаешь чрезвычайной?
– Чрезвычайной я считаю ту ситуацию, угодив в которую я решу использовать изобретенные Ку заводные маховики, о чудо-отрок. Они могут стать спасательным поясом, который сохранит тебе жизнь. Только в такой ситуации я доверюсь некалиброванному, неосвященному маховику, который приводится в действие какой-то там пружиной. То есть когда мне
Лобсанг заморгал и покачал головой. Лю-Цзе схватил его за руку.
– Ты снова что-то почувствовал?
– Гм… Словно из моего мозга только что вырвали зуб, – сказал Лобсанг, потирая лоб. Он ткнул пальцем. – Ощущение пришло вот отсюда.
– Отсюда? И это была боль? – уточнил Лю-Цзе, пристально глядя на юношу. – Но мы так и не смогли придумать способ обнаружить источник… – Он замолчал и принялся рыться в котомке. Потом ею же смахнул снег с плоского камня. – Посмотрим, что…
– …покажет песок, – хмыкнул Лю-Цзе, высыпая содержимое небольшого мешочка на камень.
Цветные песчинки, подпрыгивая, рассыпались по поверхности. Они, конечно, не обладали чувствительностью Мандалы, но в кажущемся хаосе преобладал синий цвет.
Лю-Цзе внимательно посмотрел на Лобсанга.
– Гм… Как мы только что доказали, никто не может того, что можешь ты. Мы там у себя, в монастыре, за сотни лет так и не научились определять, где именно возникает возмущение во времени.
– Э, прости… – Лобсанг коснулся пальцами щеки и почувствовал влагу. – Что, по твоим словам, я могу?
– Для этого требуется огромная… – Лю-Цзе замолчал. – Там находится Анк-Морпорк. Ты это
– Нет! Но ты же сам говорил: в Анк-Морпорке что-то должно произойти!
– Да, но я пришел к этому выводу лишь благодаря богатому жизненному опыту и цинизму! – Лю-Цзе собрал песок в мешочек. – А у тебя прирожденный талант. Пошли.
Четыре тонко нарезанные секунды позволили им спуститься ниже границы снегов на склоны, покрытые очень скользким щебнем, а еще через пару секунд они углубились в заросли ольхи чуть выше их роста. Там-то они и наткнулись на отряд сидевших кружком охотников.
Охотники почти не обратили на них внимания. В этих местах монахи встречались частенько. Главный охотник, вернее человек, который кричал громче всех, а именно такие обычно оказывались главными, бросил на путников взгляд и взмахом руки разрешил идти мимо.
Лю-Цзе, однако, остановился и приветливо посмотрел на существо в центре охотничьего круга. Существо в ответ посмотрело на него.
– Хорошая добыча, – заметил он. – И что вы с ним будете делать?
– А тебя это как касается? – спросил главный.
– Это я просто интерес проявляю, – пожал плечами Лю-Цзе. – Вы, парни, из долины пришли?
– Да. И ты поразишься, когда узнаешь, сколько монет могут отвалить за такую вот тварь.
– Ага, – согласился Лю-Цзе. –
Лобсанг посмотрел на охотников. Их было больше дюжины, все хорошо вооружены, и все настороженно смотрели на Лю-Цзе.
– Девять сотен долларов за хорошую шкуру. Плюс тысячу за лапы, – сказал главный.
– Так много? – удивился Лю-Цзе. – Куча денег за пару ступней.
– Потому что они большие, – пояснил охотник. – А ты знаешь, что говорят о мужчинах с большими ногами, а?
– Что таким мужчинам нужны очень большие башмаки?
– Ну да, типа, – усмехнулся охотник. – Ерунда это все, конечно, но богатые старички с Противовесного континента, женившиеся на молодухах, готовы выложить целое состояние за порошок из ступней йети.
– А я думал, что они относятся к охраняемым видам, – ответил Лю-Цзе, прислоняя свою метлу к стволу дерева.
– Да они ж как тролли! Кто будет их здесь охранять? – буркнул охотник.
