Ворчание из могилы полностью

Если серьёзно, Алиса Далглиш, я не думаю, что Вы пишете грязные книги. Но ведь и я их не пишу – зачем же убирать моих плоских кошек? Ваши книги и Ваши персонажи столь же уязвимы, как и мои – для того сорта псевдонаучной критики, который Вы применили. Что ж, убирайте – и я вытащу этот аргумент.

О Фрейде: Послушайте, Фрейд не был учёным; он был всего лишь блестящим шарлатаном. Он не использовал научную методологию, и его теории в значительной степени необоснованны и в нынешнем свете выглядят весьма сомнительно. С практической точки зрения практикующие его «психоанализ» были особенно неудачны в лечении психических больных. Христианская Наука делала то же самое, если не лучше – и столь же обоснованно в части научных доказательств. Я допускаю, что фрейдистская доктрина имела ауру научной респектабельности для прошлого поколения, но аура была присвоена незаслуженно, и всё больше психиатров отворачивается от Фрейда. Я признаю, что, помимо прочего нанесённого ущерба, Фрейд и его захватывающие теории помогли сделать обывателей нашей трудновоспитуемой культуры чрезвычайно чувствительным к сексуальным символам, реальным или мнимым, и что такое положение вещей писатель должен принимать во внимание. Но мы вовсе не должны чем-то жертвовать, чтобы пойти на уступки этой искусственной ситуации, хотя бы потому, что невозможно написать историю таким способом, что она не вызовет кривую ухмылку на лице «хорошего фрейдиста».

(Давайте посмотрим на другой аспект проблемы: следует ожидать, я полагаю, что читатели ваших изданий спустя какое-то время постепенно перейдут к изданиям «Scribner» для взрослых. Предположим, что мне удастся сохранить моих читателей запечатанными в целлофан, стерильно in vitro – и вот наступит день, когда они начнут читать другие книги «Scribner». Я упомяну некоторые: Хемингуэй – с его болезненным повторением темы кастрации… «From Here to Eternity»[60], которой не помешал бы словарь нецензурных слов, поясняющих её нецензурные эпизоды, «Europa» и «Europa Revisited», которые комбинируют коммунистическую пропаганду с порнографией самым любопытным способом. Я не критикую список взрослой литературы «Scribner», моя мысль о том, что между этими списками есть некоторый нелепый перекос.)

24 марта 1953: Лертон Блассингэйм – Роберту Э. Хайнлайну

[Scribner’s] хочет несколько маленьких исправлений в романе [ «Астронавт Джоунз»] и надеется, что Вы не откажетесь их сделать. Они только в первой и последней главах. [Далглиш] говорит, что отчим в первой главе похож на стандартного злодея из дешёвого ужастика, потому что он врывается к мальчику и хочет избить его в первую же ночь после женитьбы на его матери…

Что касается последней главы, то она думает, что некоторые из их читателей не смогут полностью понять всё, о чём Вы так бегло рассказываете в сцене, где герой возвращается на ферму. Сколько времени – земного времени – протекло? Кроме того, она хочет немного усилить тему штрафов или любым иным способом заставить героя понести наказание за тот факт, что он начинал как лжец. Здесь может помочь, если власть имущие оставят героя в должности астрографера (SIC)… за то, что у него есть моральный стержень, побудивший его признать свою ошибку и с тех пор действовать во всех обстоятельствах как настоящий мужчина.

Они не серьёзны, и я надеюсь, что Вы не откажетесь их сделать.

25 марта 1953: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Теперь об изменениях, которые хочет мисс Далглиш: я думаю, что необходимо, чтобы [она] написала непосредственно мне и подробно объяснила, какие изменения она хочет и почему, и, в частности, что она хочет сделать для достижения этих изменений. Навскидку она, конечно, многого не просит, но исходя из того, что Вы мне передали, я не уверен, что правки являются необходимыми или желательными.

…Я не говорю, что не буду делать это исправление [имеется в виду правка «отчима»], на самом деле я хочу сказать, что мне нужны чертовски убедительные аргументы… По-моему, эти изменения сильно ударят по драматургическому хронометражу истории. То, что я сейчас сделал на шести страницах, после предложенных правок расползётся на несколько глав, вместо быстрого вступления получится очень медленное, и, в частности (что я больше всего ненавижу), изменится характер кризиса, который происходит в жизни мальчика. Вместо драматической ситуации, когда резко, в течение нескольких минут, у него из-под ног уходит почва, он окажется в положении, когда на него всё сильнее и сильнее будет давить неприятная ситуация.

Предложенные для концовки исправления будет не сложно сделать, последняя глава, как я и писал, разумеется, открыта для критики. Но (как обычно!) у меня есть замечание. Эта финальная глава коротка, потому что история на самом деле заканчивается чуть раньше, т. е. развитие персонажа уже завершилось.