Над берегами седымиДеревья в белесом дыме,Внизу – невидимый плесВ тускнеющих пятнах слез.То там, то здесь вырастаютИ тают – тают – таютКруги блуждающих лун:Плывут над россыпью звезднойПодобьем белых лакун,Но поздно – поздно – поздно —Двенадцать на лунных часах[43],И месяц, чей блеск неверныйИзмерен на лунных весах(Уж верно, не самый скверный!),На горный спустился пик,И конус вершины мрачнойВ сердце его проник,Клубок размотав прозрачный:Струистый наброшен плащНа сумрак морей и чащ,На крыши домов, на долы,Где сон разлился тяжелый,Где духи крылатые спят:Они с головы до пятОблиты волною чистой,Как будто в крипте лучистойУснули – навек – навек —О сладость смеженных век!Но лунное покрывалоУносится ввысь к утру,По воле случайного шквала,Похожее на ветруНа нечто, летящее косо, —На желтого альбатроса[44].Назавтра другая луна[45]В дело пойти должна(Что экономно едва ли), —О солнечном покрывалеУже мечтает Земля,А прежнее – лунное – тает,Лишь бабочки, что летаютВ заоблачные поляПод градом крупиц блестящих,Приносят нам образцыЗаветной лунной пыльцы[46]На крылышках шелестящих.<p>To Helen<a l:href="#n_47" type="note">[47]</a></p>Helen, thy beauty is to me Like those Nicean barks of yore,That gently, o’er a perfumed sea, The weary, way-worn wanderer bore To his own native shore.On desperate seas long wont to roam, Thy hyacinth hair, thy classic face,Thy Naiad airs have brought me home To the glory that was Greece,And the grandeur that was Rome.Lo! in yon brilliant window-niche How statue-like I see thee stand, The agate lamp within thy hand!Ah, Psyche, from the regions which Are Holy-Land!<p>К Елене</p>Елена[48]! Мне твоя краса,Как те никейских странствий чёлны,Что, ветром полня парусаИ грудью рассекая волны,На родину стремленья полны.Лицом классическим твоимИ дивным обликом наяды[49]Ведом я, словно пилигрим,Ко славе, чем была Эллада,К величью, чем являлся Рим.В окне, – о вон оно, вдали! —Лампада из агата, – с неюСтоишь, как статуя, темнея,Насельница Святой Земли,Психея!<p>Israfel<a l:href="#n_50" type="note">[50]</a></p>
