Хотару упал и начал блевать. Да, не следовало его так перенапрягать. Зато немного просканировал его тело. Я это немного умею. Реацу у друга есть, слабая, но потенциал быть синигами имеется. Вряд ли согласится, так что пока о этом забудем.
— В первый раз всем нездоровится, — похлопал его по плечу. — Привыкнуть можно.
— Я предпочел бы не привыкать, — застонал он.
Через пару минут ему полегчало и он увидел куда я его привел.
Да. Это место сильно изменилось с того момента. Двадцать лет прошло с тех пор. Развалены домов, покрылись мхом и травой, некоторые столбы захвачены ветками деревьев. Маленькая деревенька проклятых стала очень красивым местом. В центре стоит большой камень, на котором выгравированы имена всех кто жил тут и погиб в тот день.
— Я не был тут так давно. — Он поднялся. Подошел к первому дому. — Тут жила Хонока-сан с Тецу и Тацу. Она любила вязать. С тех пор как ты принес ей спицы и нитки от Момото-сан, она вязала что-то постоянно. Я не мог двигаться, но я всегда ее видел и часто смотрел, как она вяжет. Мне нравилось на это смотреть. — Парень тепло улыбнулся. — Тецу и Тацу бегали тут, иногда заходили в лес с корзинками за грибами и ягодами. Добывали они немного, но всегда были такими радостными. Я всегда завидовал им в этом. Мне бы тоже хотелось всем помочь и принести еды, а не лежать в кровати.
— А тут постоянно сидел Энди, — указал я на другое, уже развалившееся крыльцо. — Он курил свою трубку постоянно.
— Запах от него шел еще тот. — Добавил Хотару. — Но он всегда садился так, чтобы дым не шел в мою сторону. А я уже скучаю по запаху его табака. Только вот где он его брал, я не знаю.
— Киттан, через меня передавал.
— Жутко оптимистичный тип. Он всегда мог приободрить нас и что-то подсказать.
Парень пошел дальше.
— Тут обычно отдыхал старик Бори, — он подошел к большому дубу. — Любил он это дерево. Он вроде сам его посадил много лет назад.
— Воспоминания, — вздохнул я.
— Я боялся сюда возвращаться, — прошептал парень. — Спасибо что притащил… Скажи ты куда мы идем, и я наверно не решился идти.
— Я сам иногда боюсь сюда приходить… Мысль о том, что только я один и выжил, была мучительной. Я думал, не переживу это.
— Но пережить это смог…
— Да. — Поднимаю голову к небу.
Тогда слова Гина очень помогли мне. Изменить мир, можно только запачкав руки в крови. Да. Мои руки давно уже в крови, но миру далеко до изменений. Хотя маленькие уже произошли, так и большие придут. Уже на своем опыте я понял, что чтобы совершить хотя бы небольшое добро, нужно совершить большое зло. Работа синигами — это не радужное веселье, а археологические раскопки в куче дерьма.
— Помянем их.
Мы сели напротив камня. Положили цветы. Зажгли ароматические палочки. Открыли бутылку саке. Разлил нам понемногу, а остальное вылил на камень.
Выпили.
— Твое имя нужно стереть отсюда, — поморщился я. Ненавижу алкоголь.
— Пусть пока останется, — вздохнул парень. — Хоть тут с ними побуду. — Он сделал паузу. — Ты какой-то кислый. Надо было саке оставить.
— Не люблю саке, — скривился я. — Один раз напился и… нажил кучу проблем.
— Оу. У меня тоже такое было. Потом пришлось бежать от ее мужа и любовницы.
— Ну и страсти.
— А то, — захихикал он. — А у тебя что?
— Много чего. Проснулся в объятьях своего двойника.
— Двойника? — удивился он.
— Ага. Я оказывается как две капли воды похож на одну девушку. Нас даже первое время братом и сестрой назвали, перепутали на приеме в Академию. Ну и проснулись мы с ней в кровати после празднования.
— Оу, щекотливая ситуация.
— Потом оказывается, что спал я в ту ночь с другой девушкой, но она проснулась раньше и успела подменить себя на Рукию. Вот было шума.
Да. Сейчас вспоминая, тот момент дико веселит, но тогда мне было не до смеха. Еще и с Хебико рассорились. А в моей постели тогда оказывается, была именно она.
— И как тебе работается в Готее?
— Довольно нелегко…
— Все так плохо?
