Пустой на полной скорости мчится на меня с его пылающими черепами. Уклониться не получится, а толпа просто в экстазе от увиденного.
Снимаю маску и смотру в лицо приближающегося врага…
— Так это ты… — прошептал я. — Анзу…
Адьюкас резко остановился.
Он замер прямо надо мной. Он застыл в атакующей позе, как раз когда был готов убить меня. Одно это имя… Заставило пустого остановиться…
— Это ты… — поражённо произнёс я. — Это ведь ты… Анзу? Это ведь Кагэней? Твой Болотный огонёк! Сила твоего занпакто!
Пустой задрожал…
Я сам не верю, что говорю это, но всё внутри будто кричит об этом. Эта сила, то, что он знает меня, что-то внутри.
— Ты ведь помнишь меня? — с трудом поднимаюсь и подхожу ближе. — Это я… Карасумару… Ты помнишь меня? А Хебико? Энджи? Хиро? Рукию? Ренджи? Киру?.. Кано?
От последнего имени пустой вздрогнул.
— Анзу… — кладу руку на маску.
Из потухших прорезей потекли слёзы…
— Карас… — произнесла она. Голос… Это её голос! Это Анзу! Это точно она!
Но она же погибла…
Когда в нас ударило серо, Кано попытался спасти её, закрыв собой, и погиб, а сама девушка упала на корень дерева, который пробил её грудь. Она медленно умирала, оплакивая Кано. Она отдала последние силы, чтобы спасти меня от пустых. Она сожгла себя и Кано в синем огне, привлекая пустых и не давая себя съесть.
Мой величайший позор… Позор, что я не смог её спасти.
— Карас… — дрожит её голос… — Помоги…
Она падает на колени и опускает голову.
— Всё будет хорошо, — глажу её по голове. — Я помогу тебе. Не бойся.
Мысленно зову Лию.
—
Применяю Цуме.
Коготь серо легко рассекает замок и ошейник спадает с шеи адьюкаса.
— Всё будет хорошо, Анзу, я помогу тебе, — говорю ей. — Пойдём отсюда.
Беру её за руку и веду за собой. Она не сопротивляется. Она дрожит и плачет.
—
Мы двинулись к выходу с арены. Хватит на сегодня с меня боёв. Хватит уже. Я сегодня достаточно был на грани жизни и смерти, и сейчас, когда я нашёл её… Нет, на сегодня достаточно.
Если это правда Анзу… хотя бы частично… Я должен позаботиться о ней…
Неизвестно, когда она опять обезумеет, потому нужно скорее добраться до Лии и попытаться как-то помочь.
— СТОЯТЬ! — кричит с балкона. — Куда это ты собрался?!
Оборачиваюсь и смотрю на Триумвират.
— С меня достаточно! Стража! Уничтожить его! — заговорил Зевс. — Смотрите, жители Нео Олимпа! Враг, вместо благородного поединка, подло обманул нашего чемпиона! Он нарушил уговор, а потому подлежит уничтожению! ТРИУМВИРАТ ПОКАРАЕТ ВРАГА НАРОДА!
Сотни воинов Олимпа спрыгнули на арену. Герои Олимпа, все, кто издали наблюдали за боями сейчас тоже здесь, как и множество монстров. Ну, и, разумеется, разъярённая толпа, которая рядом со своими защитниками ничего не боится.
— УБЕЙТЕ ЕГО ВО СЛАВУ НЕО ОЛИМПА, А ЗАТЕМ ВЕРНИТЕ ТАНАТОСА! — приказал главный «божок».
Вся эта толпа начала двигаться к нам со всех сторон. В таком состоянии мы вряд ли со всеми справимся.
Но этого и не нужно…
Я лишь преклонил колено и потянул за собой Анзу.
— Решил молить о пощаде?! — рассмеялся Посейдон. — Как ты жалок!
Поднимаю голову и смотрю на них.
— Я кланяюсь не вам, мусор, а… моему Королю!
В следующий миг на весь Нео Олимп обрушилось давление Вастер Лорда…
Предания гласят, что когда-то олимпийцы были бессмертны.
Даже если раздоры между богами вынуждали их желать смерти друг друга, у них не было выхода, кроме как поглотить своего врага, заточая его в своём теле. И даже после этого они могли быть освобождены — как были освобождены Крониды, когда Зевс принудил Кроноса извергнуть своих проглоченных детей. Но то бессмертие кончилось с предательством Танатоса во время войны с Вальгаллой. Боги вновь обрели смертность и были повергнуты Асами. С тех пор имя Танатоса означает для олимпийцев живое олицетворение всех их бед. Поэтому оно никогда не будет даровано никому из народа Нео-Олимпа. Это имя самой судьбой предназначено для существа-парии, глядя на унижения которого сердца народа позабудут гнёт изгнания и возрадуются.
