Костя почти каждый день встречал меня после уроков. Не приезжал только в те дни, когда у него было много работы, и он до ночи помогал работникам в автосервисе. У Кости всегда была заготовлена программа на вечер: это могли быть просто прогулки по паркам и скверикам, посиделки в кафешке, или поход в кинотеатр. Мы не пропустили ни одного нового фильма.
Я несколько раз приглашала его к себе в гости, когда мама работала в ночную смену. Мне безумно хотелось потуже затянуть узел в наших отношениях. Но он отказывался. Продолжал говорить о том, что если он меня хотя бы поцелует, то в итоге мы окажемся в постели. Оставалось только дожидаться моего совершеннолетия, и это ожидание сводило меня с ума всякий раз, когда мои губы оказывались в миллиметре от его губ.
Я сильно отстала в учебе. Ночами делала уроки, бесконечно пересдавала двойки почти по всем предметам. Классная несколько раз звонила нам домой, и каким-то чудом каждый раз трубку брала я, а не мама. Она говорила, что мне грозит отчисление, если я срочно не возьмусь за ум. Что было сделать очень сложно, ведь мои мысли были заняты только Костей. И вместо того, чтобы делать домашку, я исписывала страницы своего дневника. Выкладывала на бумагу всё, о чем ни с кем не могла поделиться. О своей безумной любви и страсти к нему, о том, что я чувствовала каждый вечер, приходя домой после наших встреч. И каждый раз заканчивала словами: «Я люблю его больше жизни!»
Как-то раз, когда мы с ним сидели в кафе, я спросила:
- Почему тебя называют Шаман?
Костя не раздумывая ответил:
- Это прозвище прицепилось ко мне, когда я только начал работать в автосервисе. Тюнинговал тачки, перекрашивал, менял внутрянку, чтобы из ведра с гвоздями сделать конфетку. И как-то один довольный клиент, который пригнал ржавое корыто, а через неделю забрал отполированный до блеска «Москвич», сказал, что я здорово подшаманил над его машиной. После чего парни в мастерской и начали называть меня Шаман.
И я ему верила. А то, что он якобы знакомится со школьницами, чтобы они помогли ему в угоне тачек, которые он переделывает и продает, считала дурацкими слухами.
Казалось, в школе все привыкли к тому, что я встречаюсь с Шаманом и уже не таращились на меня во все глаза. Перестали шептаться и спорить на деньги. Наверное. Юрка по-прежнему встречался с Дашей. Они часто ругались, и как-то даже расставались на неделю, но через пару дней помирились. Однажды утром Юрка догнал меня по пути в школу и неожиданно разоткровенничался о том, какие пресные у них отношения. Что Дашка все время занята репетициями, что она терпеть не может комедии, которые раньше мы с Юркой пересматривали по десять раз, а еще Юрке приходится клянчить деньги у тети Оли, потому что Дашу нужно водить в кафе, в кино и на спектакли, от которых Юрку тошнит.
Юрка не сказал мне в открытую, но судя по тому, как он вздыхал, вспоминая наши веселые времена, было несложно догадаться, что он жалеет о своем выборе в пользу Даши.
Возможно, после откровений, он ожидал от меня слова поддержки, или предложения вместе скоротать вечерок, но я лишь с улыбкой пожелала ему удачи на любовном фронте. Поезд ушел, дорогой мой друг. Увы, но в моем сердце больше нет места для тебя и нашей дружбы.
Царь вроде притих. Удивительно, но после нас с Юркой он не выбрал себе новую жертву. Я ни разу не замечала, чтобы он над кем-то подшучивал, или чтобы со своими дружками уводили кого-то в туалет, или за угол школы. Школьные коридоры не взрывались диким смехом Царёвской компании, ни один ученик за месяц не был облит компотом, и даже в столовке они не отбирали деньги у младших, что казалось очень странным. Как будто это всего лишь затишье перед мощным ураганом. Ведь когда мы встречались с Царем, в его прищуренном взгляде читалось, что он что-то задумал. А мне было смешно: бедняга, сходит с ума, не зная за какой бок меня ущипнуть, да так, чтобы не получить от Шамана.
В какой-то день я опаздывала на первый урок, взлетела по ступенькам на третий этаж, свернула в нужный мне коридор и, заметив у окна Царева с женщиной в длинной шубе, попятилась обратно за угол, чтобы подслушать, о чем они так эмоционально беседовали.
- Но ты постоянно избегаешь меня! Я же обещала, что больше не стану заводить разговор о твоем переводе в другую школу. Я звоню тебе, чтобы узнать о твоем здоровье, а ты кладешь трубку на середине разговора!
- А сама не догадываешься, почему так происходит? Ты же постоянно твердишь о том, каким я был раньше, и до сих пор не можешь понять, почему я решил изменить свою жизнь, и почему ЭТА жизнь меня устраивает больше, чем прежняя, - прокричал Царев. - Если ты будешь пытаться вытащить из меня послушного сыночка, то я буду продолжать лОжить трубку, когда ты звОнишь мама, ясно?
- Ты не следишь за своей речью!
- И что? Снимешь ремень? – усмехнулся Царь. – Кстати, сейчас у меня идет урок русского языка, так что я, пожалуй, пойду, поработаю над своей речью!
Женщина быстрыми шагами прошла мимо меня, на ходу резкими движениями завязывая поясок на шубе.
