— Перемены. — Улыбка Шереметьевой показалась мне нездоровой и лихорадочной. — Человечество противится им, но они неизбежны. Нам нужно принять нового Бога, а не сражаться с ним. Тогда он дарует нам мир и идиллию. Не будет войн, болезней и…
— Свободной воли. — Закончил я за ворожею.
— Воля помогает бороться с трудностями. — Возразила Шереметьева. — Зачем она, если их не станет? Мы все будем жить в мире и гармонии…
— Вы бредите.
— Нет! — неожиданно воскликнула графиня. — Это вы бредите, если считаете, что можете победить! Человечество обречено. Но если мы покоримся, то исцелимся и познаем бессмертие. Даже упертый дурак Радионов смирился со своей участью!
Я жадно ловил каждое ее слово. Радионов! Не думал, что начальник особой Императорской Военной Академии участвует в заговоре. И он, скорее всего, не один. Вот, значит, о ком хотел предупредить меня Николай.
Тем временем женщина справилась с эмоциями и взяла ладонь внука в свои сухие руки:
— Скоро Коленька перестанет мучиться…
— Не делайте того, о чем пожалеете, — предупредил я.
— Мальчик, ты опоздал с предупреждением на пару десятков лет, — горько улыбнулась Шереметьева.
— Бабушка… — едва ворочая языком, прошептал пришедший в себя Николай, — о чем ты говоришь?
— Тише, тише, Коленька, — старая ворожея изменилась в лице и заговорила ласково и нежно. — Отдыхай. Я обо всем позабочусь. Скоро все закончится.
— Что закончится? — взгляд Николая стал более осмысленным. Он огляделся, затем увидел меня. — Где мы? Что тут происходит?
— Отдыхай, Коленька, отдыхай, — Людмила Валерьевна незаметно потянулась за еще одним шприцом, но, едва ее пальцы коснулись его, как наверху раздался оглушительный грохот и скрежет металла.
— Что⁈.. — Николай попытался встать, но Шереметьева прижала его к столу.
— Тебе нельзя вставать, пока не закончится процедура! Держи его, ну же! — крикнула она мне.
Несмотря на то, что к старой графине я испытывал лишь презрение, ее внук был ни в чем не виноват. Мне не хотелось становиться свидетелем гибели Николая, поэтому я помешал ему встать.
— Отдохни немного, — мои губы растянулись в лживой улыбке. — Поспи, а когда проснешься… — мне пришлось замолчать, так как я понятия не имел, что будет, когда Николай окончательно придет в себя.
С его бабушкой договориться у нас едва ли получится, а это значит…
Полный ужаса женский крик заставил всех нас вздрогнуть. Он оборвался на самой высокой ноте. Несколько мгновений царила тишина, а потом ее нарушили шаги. Чьи-то босые мокрые ноги шлепали по каменным ступеням.
Затаив дыхание, я, старая ворожея и Николай смотрели на темный проход. Вскоре из него вышла нагая девушка с золотыми волосами и черными глазами. Руки и лицо Пандоры покрывала кровь, в руке она держала оторванную голову служанки Шереметьевых, а во рту, между острыми ровными зубами был зажат глаз с красной радужкой.
Порченый не смог скрыться в подвале…
Дочь Великого Полоза раскусила глаз, словно виноградину, взглянула на Людмилу Валерьевну и улыбнулась, но потом она уставилась на меня, и жуткая улыбка стала хищным оскалом.
— Враг! — выдохнула Пандора, отбрасывая оторванную голову в сторону.
— Он может стать нашим союзником, — затараторила ворожея. — Могущественным союзником! Он сможет убить Распутина!
— Кто это? — прохрипел Николай, не мигая глядя на змеевку.
— Молчи! — цыкнула на него бабушка.
— Враг! — повторила Пандора, не сводя с меня безумных глаз.
— Говорю же, — Шереметьева вышла вперед и вытянула руки пустыми ладонями вперед, — он может стать другом.
— Др…уг? — это слово далось змеевке тяжело. Она склонила голову набок и щелкнула языком, после чего обратила взор к старой ворожее. — Твой друг — враг. Ты — враг!
— Нет же! — быстро заговорила Шереметьева, и впервые ее голос дрожал от страха. — Он не мой друг. Он друг моего внука и… — ворожея резко замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.
— Враги. — Утвердительно кивнула Пандора и с нечеловеческой скоростью бросилась на нас с Николаем.
Я стоял у дальнего конца стола от твари, так что Николай оказывался первым на ее линии атаки. Все произошло настолько стремительно, что у меня не было ни единого шанса спасти друга.
Неожиданно между Пандорой и первой ее целью встал хрупкий старческий силуэт. Широко раскинув руки, Шереметьева закрыла внука своим телом. Удлинившиеся когти змеевки пробили грудь старой ворожеи, и вышли у нее из спины.
— Коленька… — выдохнула Людмила Валерьевна, после чего Пандора вырвала когти из ее тела и одним движением распорола женщине горло.
— Нет! — заорал Николай.
Я оттолкнул стол вместе с ним в сторону и бросился в бой. Сила печатей ударила в растянувшуюся в прыжке Пандору и отбросила ее на стеклянные колбы. Осколки брызнули во все стороны. Часть из них вонзились в нагое тело змеевки, но та не обратила на них внимания.
