Теперь понятно, почему личинку хотели дать Демидке — он большой и здоровый. Умом, конечно, слаб, но червяку все равно, раз он подчиняет себе сознание. А такой пастью, как у моего конюха, можно много чего сожрать.
— А что тут забыли сектанты? Неужели маленький монастырь так важен?
— Когда в земли приходит полоз, некоторые начинают сходить с ума и поклоняться ему. Если он подчинит чье-то сознание, то появляется секта. Она ведет скрытную деятельность и разрастается. Монастырь достаточно уединенное место и хорошо для этого подходит. Скорее всего, сектанты рассчитывали завладеть одеждой монахов и таким образом втираться в доверие к людям. Я уже не говорю о службах, на которых они могли бы напрямую воздействовать на открытые разумы паствы.
— Вот же хитрые сукины дети, — я покачал головой. — Значит, кто-то из деревенских мужиков сектант?
— Не обязательно, — с сожалением сообщила Дарья. — Личинка может воздействовать на кого угодно. Поддаться может любой, если его воля недостаточно крепка. Монахов держали в плену. Если кто-то сломался…
— То убийцей может быть каждый. — Закончил я ее мысль.
— И мы не уйдем отсюда, пока во всем не разберемся. — Решительно заявила Дарья и направилась к выходу.
— И как нам узнать зараженного? — я остановил ее в дверях.
— Пока он не начнет есть других — никак.
— Тогда не отходи от меня ни на шаг, — мне не хотелось, чтобы девушка пострадала.
— Я сама могу о себе позаботиться, — Дарья раздвинула легкую накидку, под которой у нее имелся компактный двуствольный пистолет. Поправив одежду, она толкнула дверь и вышла на улицу.
Первое, что мне бросилось в глаза — людей вокруг стало значительно меньше. Нас дожидались только два монаха и отец Иоанн. Второе — трое крестьян ковыляли к воротам вместе с пожитками и инструментами.
— Куда собрались⁈ — строго спросила Дарья.
— По хатам, — хмуро отозвался Степан, которого я узнал по красному носу.
— Никто никуда не уйдет, пока я не скажу. — В голосе Дарьи зазвенела сталь. Сейчас она полностью преобразилась и выглядела совсем иначе, нежели увлеченная книгами тихоня.
— У нас своих господ хватает, чтобы еще других слушать, — отмахнулся идущий рядом со Степаном мужик.
— А ну повтори, — я схватил мужика за грудки и ко всеобщему удивлению приподнял над землей одной рукой. Не знаю, откуда в худощавом теле Воронцова такая сила, но она пришлась очень кстати.
— Барин, прости, — тут же залепетал мужик. — И ты, барыня, прости нерадивого! От волнения ляпнул!
— Это священное место, — вмешался Иоанн. — Никаких склок.
— Ага, исключительно кровопролитие, — я разжал пальцы, и мужик плюхнулся на пятую точку. — С работягами все понятно, а где остальные монахи?
— Я отпустил их в кельи. — Иоанн молитвенно сложил руки. — Они молятся за упокой невинно убиенного Николая.
— Как бы им самим не пополнить список невинно убиенных. Они… — с мыслей меня сбила решительно направившаяся к воротам Дарья.
Девушка подошла к створкам, достала невесть откуда узкий стилет и полоснула себя по правой ладони. Не успели капли крови упасть на землю, как моя спутница плотно прижала руку там, где створки ворот сходились вместе.
Губы Дарьи быстро и беззвучно зашевелились. Кровь, вытекавшая из-под ладони вдруг «ожила» и сформировала правильный круг. Стоило девушке убрать ладонь, как под той сформировались кровавые символы, которые вспыхнули и тут же застыли, словно восковая печать.
— Никто не выйдет, пока я не сниму чары, — выдохнула заметно побледневшая Дарья.
— Ведьма! — совсем по-женски взвизгнул один из мужиков. Он, и два его товарища шарахнулись в стороны, а потом одновременно спрятались за тщедушного отца Иоанна, будто тот мог защитить их от чего угодно.
— Кто дал тебе право осквернять это место? — строго спросил Дарью настоятель.
— Государь Император, — в руке девушки снова появилось то самое письмо, которое она показывала у ворот. — Все, что я делаю, свершается исключительно во благо Великой Российской империи.
— И у тебя есть дозволение творить магию на крови? — письмо не слишком-то впечатлило отца Иоанна.
Дарья вдруг отступила назад. Ее плечи сникли.
— Нет, — тихо произнесла она. — Я еще не обучалась в Академии.
— Колдовство без дозволения митрополита недопустимо, — замотал головой один из монахов, стоявший по правую руку от Иоанна.
Он сделал шаг в направлении Дарьи, но я заступил ему дорогу.
— Секунду, — знания, которые никогда прежде не пригождались мне в жизни, вдруг всплыли в памяти. — А разве в Российской империи не Император является главой церкви?
По недовольным взглядам монахов и настоятеля несложно было догадаться, что так оно и есть.
— Но дозволение должен дать митрополит, — упрямо заявил Иоанн и исподлобья посмотрел на Дарью. — Я поставлю вашего опекуна в известность. Посмотрим, как праведный граф Бобринский отреагирует на подобные выходки.
— Решим все вопросы позже, — заверил я окружающих. — А теперь соберите всех в часовне. Думаю, нам нужно будет поговорить с каждым, чтобы найти виновника.
