— С чего ты решил, что у тебя есть что-то, что мне нужно? — спросил Воронья Кость и Грима усмехнулся, обливаясь потом. В это время подошел Гьялланди, и заохал, осматривая руки старого воина.
— Ты принц, но я смотрю, у тебя нет подобающей для принца корабельной команды, — пробурчал Грима. — Если конечно, остальная твоя команда не скрывается где-то. Что также означает, что у тебя нет и подходящего для принца корабля. Я — ярл Красных Братьев, с кораблём и командой, — то, что нужно и принцу. Освободи Берто, и я приведу тебя к ним. Убей Балля и его прихвостней, и снова сделай меня ярлом, и тогда я вручу корабельную команду и драккар тебе, потому что не могу взять их с собой туда, куда скоро отправлюсь.
Воронья Кость задумался об этом, но ему казалось, что старик, того и гляди, помрет раньше, чем всё это произойдёт. И когда Грима усмехнулся, наблюдая за ним, Воронья Кость нахмурился.
— Будь спокоен, я проживу ещё достаточно долго, чтобы посмотреть Баллю в глаза, когда приду к нему вместе с принцем Олафом Трюггвасоном и десятком побратимов знаменитого Обетного Братства, — прорычал он, а Воронья Кость сидел неподвижно, размышляя о том, что, похоже, старик читает его мысли, или, что еще хуже, мысли настолько явно отражаются на его лице, что каждый может видеть, что происходит у него в голове.
Затем он кивнул и сказал вслух, что согласен, а значит, обратного пути уже нет. Круглолицый трэлль заморгал, а Кэтилмунд, ухмыляясь, разбил звенья его цепи, и таким образом, трэлль наконец обрел свободу.
— Ты свободен, Беспалый, — сказал он. — Подними-ка топор и как следует закрепи его на топорище, потому что теперь ты можешь носить его как свободный человек. И поблагодари принца Олафа, потому что теперь ты стал воином.
— Я — Берто. Я благодарю.
Голос Берто был высоким и говорил он с сильным акцентом, так как венд слышал норвежский только от фризов и своих сородичей, это скорее напоминало собачий лай, чем человеческую речь. Воронья Кость разглядывал разноцветными глазами глубокие голубые глаза и круглое еще безбородое лицо юноши. Он встречал вендов ранее, путешествуя вверх по реке Одре вместе с Ормом. Венды тогда ничем не впечатлили его, но сейчас Олаф удивился, заметив, что венд пристально разглядывает его, и в этом было что-то одновременно притягательное и настораживающее; вряд ли Берто был рабом у себя на родине, иначе он не держал бы так высоко голову и не смотрел бы так дерзко. И тут Воронья Кость понял, что пробормотал это вслух.
— Не иначе как у себя на родине он был принцем, — пробормотал Онунд, проходя мимо. — Как и все трэлли, которых привозят из набегов.
И пошел восвояси, посмеиваясь, вместе с остальными, которые знали, что сам Воронья Кость, освобожденный Ормом, первым делом заявил, что он принц. Воронья Кость помнил последующую за его освобождением бойню, и не улыбнувшись, повернулся к старику, вопросительно наклонив голову.
— У нас есть логово, — отозвался Грима. — Старое зимовье, где мы отлёживаемся. Моя команда должна быть там, потому что Балль предсказуем, как скала, он думает, что меня уже нет в живых.
Венд Берто склонился над стариком, пока жёлтая собака, поскуливая, пыталась, сунуть морду тому подмышку. Кэтилмунд разглядывая собаку, подумал, — сильная сука с клиновидной головой, но безобразная, как самый уродливый зверь в мире. Странный друг для трэлля, но если норны сплели их нити вместе, и это принесло им удачу, то значит не напрасно.
Берто бережно поддерживал голову старика и отгонял жадных до крови мух, пока Гьялланди начертал руны на свежих повязках и заматывал ими почерневшие обрубки пальцев Гримы. Резкий железистый запах крови ударил в нос, и капельки пота скатились в глаза Вороньей Кости.
— Это принц Олаф, — промолвил Грима, обращаясь к Берто. — Однажды он станет королём, и если удача будет сопутствовать тебе, как и прежде, вы можете быть друг другу полезны, несмотря на то, что он из Обетного Братства, а ты — христианин.
Воронья Кость взглянул на Берто и увидел свирепое выражение на круглом, большеглазом, остроносом лице, на мгновение тот напомнил охотящуюся сову. Берто кивнул. Грима скорчился от боли, когда люди Хоскульда подняли его, и наполовину поволокли, наполовину понесли на корабль.
Онунд Хнуфа протопал мимо, когда резкий запах дыма достиг ноздрей Вороньей Кости. Ветер принес отдаленные рыдания и треск горящего дерева, и Воронья Кость с мрачным видом развернулся и зашагал прочь, а тем временем терп охватило пламя, огонь разгорался, дым грязными столбом поднимался в небо.
Довольный Онунд ковылял рядом, сжимая добычу — свёрнутый пополам квадратный кусок твёрдой кожи, размером с его грудь.
