— Полоцкий князь, — Кэтилмунд объяснял сидящему с открытым ртом Берто, — отказался выдать дочь за Владимира, — так что мы штурмом взяли его крепость, убили его самого и забрали его дочь. А еще мы пленили двадцать полоцких девушек, и юный Олаф позабавился со всеми ними, прежде чем мы успели их продать. Удивительно, как он мог стоять на ногах после этого, и тем более, откуда у него взялась сила приложить топор между глаз брата Владимира.
Воины заржали, и Воронья Кость заёрзал под пристальным взглядом Берто — он почувствовал, что краснеет, и не понимал почему. Тогда он сделался серьёзен, словно скала, и завёл речь о стене из щитов и больших битвах.
— Тебе еще не приходилось участвовать в битвах, — сказал он Берто, — да и мы не успели показать, как тренируемся строиться в стену щитов, или как защищаемся от стремительных, как у берсерков, выпадов Мурроу, или как Кэтилмунд толкается щитом.
— А ты, значит, участвовал? — спросил Берто, и Воронья Кость задумался, был ли этот мальчик и в самом деле настолько наивен, как говорили его глаза, потому что лишь одним этим вопросом он заставил Воронью Кость смутиться, а из-за чего, и он сам толком и не знал.
— В одной или двух, — ответил он, почесав подбородок, признался, — в небольших.
— Мне приходилось, — прорычал Мурроу, проходя мимо и услышав вопрос. Он присел на корточки рядом, не спросив разрешения, что заставило Воронью Кость нахмуриться, но Мурроу лишь ухмыльнулся на это, а затем обернулся к Берто.
— Как я вижу, у тебя есть лук. Научись им пользоваться как следует, потому что легче убить человека на расстоянии, чем глядя ему в глаза, — сказал он. — Будь у тебя кольчуга, ты бы встал в первую линию — там, где стоят Обречённые. Это почётное место, там находятся самые лучшие воины. Остальные — обычное ополчение — фирд, толпятся позади, вооружённые копьями, в кожаных доспехах, в плохоньких старых шлемах.
Он поднял прутик с нанизанным куском конины, и, дуя на него, продолжил:
— Ты видел, как мы встретили того всадника, лорда Галгеддила. — Он проверил, достаточно ли остыл кусок мяса и попробовал его на вкус, причмокивая губами. — Эх, сейчас бы сюда лимончик, что привозил Финн из Серкланда, — мечтательно произнёс он, погрузившись в воспоминания, затем вспомнил о терпеливо ожидающем Берто и вздохнул.
— Так вот, у нас нет фирда, потому что все мы — избранные воины — Обетное Братство, — продолжал он, просияв. — Наша слава велика, и ярлы очень хотят, чтобы мы сражались на их стороне, ведь они боятся, что их собственная дружина разбежится. Фирд набирается из вооружённых мужчин, когда их семьям или землям угрожает враг. В отличие от нас, они первым делом земледельцы, а потом уже воины.
Мурроу высосал из мяса сок. От сквозняка огонь заплясал, дым попал ему глаза, заставив разразиться проклятиями. Воронья Кость, всё еще хмурившийся из-за бесцеремонного вторжения, ничего не сказал, остро чувствуя на запястье ладонь Берто. Маленький венд сидел неподвижно, как древний камень, хотя глубоко внутри он дрожал, словно лошадь, по которой ползает муха, и Олаф чувствовал это.
— Поэтому важно, чтобы был второй или даже третий ряд, вооруженный копьями, — продолжал Мурроу. — В первом ряду, всё что от тебя требуется — крепко стоять и не дать себя убить, хотя на самом деле это сложнее, чем кажется. Ты не можешь толком сражаться из-за тесноты, — ты едва ли можешь даже поднять локоть. Ты стоишь там, чтобы защищать тех, кто сзади, чьи копья колют врага, они и делают настоящую работу.
— Так уж они и не сражаются? — сказал Ровальд, потянувшись за куском мяса, и хлопая по кончикам загоревшихся волос. — Именно Обречённые и выигрывают битвы.
— Ближе к концу, да, — подтвердил Мурроу и взялся за свой топор, который редко выпускал из рук, — потому что есть лишь один способ найти пространство, чтобы размахнуться — ты должен давить на врага, шаг за шагом, пока они не сломаются. А затем ты сражаешься, чтобы прикончить их. Поэтому мы и сражаемся парами, оттачивая эти навыки.
Мар, напарник Мурроу, кивнул и усмехнулся своему партнёру, который поприветствовал его, подняв свой бородатый топор. Берто уже знал, что Мурроу цепляет своим топором край щита, а в это время Мар старается убить незащищённого воина.
— Этот трюк с топором используется ирландцами, — продолжал объяснять Мурроу, улыбаясь и поглядывая на лезвие топора, словно мужчина на девушку, которая совсем не прочь. — Клан Дал Кайш, к которому принадлежит Бриан Бору, усовершенствовали это оружие, и хоть мне больно признать это, но такие топоры назвали именно в их честь.
— Но заметь, этот трюк хорош, когда ты наступаешь вперёд, — добавил Хальфдан. — гораздо сложнее отступить на шаг или два и держать при этом строй.
— Да уж, — признал Мурроу. — Не так уж приятно быть Обречённым, когда перед тобой нет никого, кроме ревущих врагов, тогда второй или даже третий ряд кажутся вполне уютным местечком. Но отступать куда труднее.
