– И очевидно голый, как новорожденный младенец. Забавно, никто не упомянул, что видел бродяг в раздетом виде. – Он поймал взгляд Терренса, и оба они захихикали.
– Это не смешно, – отрезала Фэй. – Крэддок может быть мертв.
– Говоря откровенно, мисс Брайт, позвольте заметить, если мистер Крэддок покинул этот мир, сомневаюсь, что здесь найдется много тех, кто будет его оплакивать.
– Что?
– При всем уважении к этому человеку, он был, если простите меня за жаргон, жалким старым козлом, обладавшим особым талантом задевать людей.
– Хотите сказать, что он это заслужил?
– Это не соответствовало бы моему положению представителя закона. Но да.
– Констебль Малдун!
– Тем не менее я опытный профессионал и проведу расследование в меру своих возможностей. Также хочу напомнить вам, что идет война.
– Какое отношение это имеет к делу?
– Военные обязанности требуют неусыпной бдительности, и мы должны сосредоточить наши ограниченные ресурсы на вполне реальной угрозе вторжения нацистов.
– Это ваш способ сказать, что вы не собираетесь ничего делать?
– Конечно нет.
– А прозвучало именно так. Что именно вы предпримете?
– Мы изучим улики и будем исходить из результатов.
– Ох, очень обнадеживает, я об этом и не подумала.
Констебль Малдун надулся из-за такого пренебрежительного отношения к его профессионализму.
– Благодарю за ваше заявление, мисс Брайт, – сказал он, с хлопком закрывая блокнот. – Доброго вечера вам обоим.
Пока Фэй стояла с раскрытым ртом, Терренс проводил Малдуна.
– Доброй ночи, констебль.
Она плюхнулась в кресло у камина.
– Проявление заботы не входит в обязанности полиции, Фэй. Чего ты от него ждешь?
– Чтобы он выполнял свою работу? Выяснил, что случилось с Крэддоком?
– И он это сделает, со временем. То, что ты щелкаешь пальцами, дочка, не значит, что весь мир должен прыгать.
– Я никогда не говорила, что они должны, но пропал человек и… – Она закусила губу.
– И что?
– И я думаю, это из-за меня.
– Что? Не говори глупостей.
– Я назвала его имя, папа. Сказала это при пугалах, выдала его им, а они пошли и схватили его.
– Ты этого не знаешь. Хватит пороть ерунду. Успокойся на минутку и послушай. – Терренс сел напротив нее и принялся набивать табак в трубку. – Позволь мне рассказать тебе кое-что о Крэддоке и твоей матери.
Гнев Фэй на Малдуна мгновенно позабылся, и она наклонилась к отцу.
– Мама и Крэддок? – поморщившись, спросила она. – Пожалуйста, не говори мне, что она когда-то встречалась с ним, потому что я этого не выдержу.
– Господи, ничего подобного, – скривился Терренс. – Нет, у твоей матери был отменный вкус. Ведь она выбрала меня. – Он улыбнулся и погрузился в воспоминания, раскуривая трубку.
– Пап? – Фэй склонила голову, дабы поймать его взгляд. – Папа? Очнись. Ты хотел что-то рассказать?
– Да, да, дай мне минутку, чтобы привести мысли в порядок, – попросил Терренс, попыхивая трубкой. – Когда мы с твоей мамой только начали ходить на свидания, в город приехали какие-то мастера, и она отдала им те небольшие деньги, что у нее имелись, чтобы купить отрез клетчатой ткани. Она потратила большую часть недели на замеры, кройку и шитье, чтобы сшить себе платье. Получилось великолепно. Твоя мама надела его на летнюю ярмарку. И она… – Терренс на мгновение запнулся, и Фэй почувствовала, как у нее затрепетало сердце. Папа был человеком, редко показывающим свои чувства, и плакал только после пары стаканов бренди на Рождество. – Ах, посмотри на меня, я размяк словно тряпка.
– Не останавливайся, – улыбнулась Фэй и взяла его за руку. – Мне нравится.
– Та улыбка, – шмыгнул носом Терренс и, моргая, мыслями вернулся в комнату. – Я сразу понял, что она – та самая девушка для меня. Она могла скрасить самый мрачный день. Где я остановился?
– Летняя ярмарка.
– Итак, день ярмарки, светит солнце, мы, рука об руку, играем в «Выбей кокос», все чудесно, и я никогда не был так счастлив. Затем появляется Крэддок – тогда еще молодой человек, полный мощи и сил, изрядно выпивший сидра, – и он веселится со своими приятелями из крикетного клуба. Не поверишь, но он даже входил в основной состав деревенской команды. Ты знала об этом? В молодости Арчибальд был неплохим уикет-кипером[20]. Ничто не проходило мимо него. Однако роль бэтсмена[21] ему никак не давалась. Он никогда не мог…
– Пап!
– Я уже перехожу к делу, не горячись. Так вот, Крэддок и его банда толкают друг друга возле игры, где мы мило проводим время, держась за руки, а потом этот великий тупица пихается, крутится и проливает свою пинту на новое платье твоей мамы.
– Нет.
– Яблочный сидр расплывается в огромное оранжевое пятно. Похожее на карту Афганистана, которая висела на стене у моего старика.
– Боже мой. И что ты сделал? Ударил его?
– Фэй, когда это я был приверженцем насилия?
– Ты держишь за барной стойкой чертовски увесистую дубинку с тяжелым набалдашником.
– Только на экстренный случай, и мне никогда не приходилось ею пользоваться.
– Буквально на прошлой неделе ты угрожал ею Финли Мотспуру.
– Ты хочешь дослушать историю или нет?
– Так ты ударил его или как?
