– В-вернер, – чуть слышно простонал Франсуа, взяв немца за руку.
– Мсье, Вы держитесь, молчите, и набирайтесь сил. Скоро они отступят, а мы останемся тут, притворившись мертвыми, и доползем до воронки.
– Ле… кие, – захлебываясь в крови, проговорил Франсуа.
– Что, мсье, что у Вас?
– Л-л-легкие, Вернер, это к-конец. Ты, главное, береги себя, ты еще молод, и у тебя вся жизнь впереди. Не забывай наших бесед.
– Конечно, мсье, я никогда не забуду, – отвечал Вернер.
– Вернер, запомни, нет ближе союзника, чем враг.
– Боже, мсье, у Вас кровь идет изо рта, молчите, ничего не говорите.
– Мама, мама… мама… Вивьен… Жакл… – уже легким шепотом проговаривал Франсуа, уходя куда-то в далекий край.
– Вивьен и Жаклин, – повторил Вернер. – Я запомню их имена, обещаю вам.
Но Франсуа уже ничего не слышал. Его зрачки расширились, как у Руди Байера, а взгляд сделался стеклянным. Вернер понял, что это лицо смерти.
Среди беспорядочных криков, воплей и лязга оружия отчетливо слышался свисток и французская речь, призывающая к отступлению. Рукопашная начала смещаться и спустя минуту немецкая пехота уже бежала вперед, догоняя отступавших.
На соседнем участке в поддержку Райнеру в атаку поднялись обещанные Плессеном пехотинцы баварского полка.
Вернер, собрав все силы, схватил винтовку и с криком побежал вперед, в атаку, держа в мыслях человека, который мог убить его в этой толпе, но стал для него самым близким. Он крепко сжал винтовку в руках, словно это была вся его непутевая жизнь. Ощущение свежих сил придало ему смелости. Боевой клич соратников дарил надежду на скорую победу, но о ней думать было еще рано. Предстоял еще долгий бой на улочках городка. Вернер, чувствовал сильную головную боль. Он вбежал в Биаш одним из последних, но его переполнял адреналин, словно хотелось еще и еще.
Улицы города предстали разоренными руинами. Стены домов были единственным, что уцелело. Оборона города не удалась и французы стали отступать. Позиции в городе защищал только один арьергард, прикрывавший отступление своих солдат. Но и прикрывающие тоже вскоре были уничтожены.
Немецкая пехота заняла круговую оборону в ожидании контратаки. Выстрелами были полны все окрестности вокруг города. В городе же все стихало. Солдаты стали оглядываться, ожидая дальнейших приказаний, но майора Райнера нигде не было. Командование на себя взял его заместитель – капитан. Он приказал перенести французские пулеметы на обратную сторону городка, опасаясь, что французы предпримут попытки вернуть Биаш и занять окопы, окружающие городок. Майора под руки привели на центральную улочку города, куда сносили большинство раненых. Он получил легкое ранение в ногу и во время атаки остался лежать на нейтральной территории, но после того как его принесли, он организовал оборону, обеспечил связь с дивизией. Опорный пункт Биаш был взят! Но потери Райнера составляли больше половины, а оставшаяся часть была измотана окончательно. Произойди французская контратака, то она смела бы несколько десятков солдат майора обратно на их позиции. Райнер еще будет проигрывать, но это будет в будущем, а сейчас он победил, это была его маленькая, хотя и Пиррова, победа. Оставшаяся горстка героев – кто они? Те, кто останутся в живых, разбредутся через несколько лет по своим домам, а их имена никто и не вспомнит.
Трупы убитых французов растаскивались в наиболее глубокие воронки и закапывались слоем земли, перемешанной с камнями, кровью и тем, что лежало на поверхности. Тела немцев были отправлены в тыл для захоронения. Город был настолько маленьким, что с одного конца на другой можно было дойти за каких-то десять минут, и Вернера удивило, что за несколько разрушенных улочек сегодня полегло столько народу. В город вбежал уже батальон прикрытия, и безопасность опорному пункту была обеспечена.
Рядовой Гольц шел улицами разбитого города, которые вывели его на главную площадь. Некогда красивая площадь теперь лежала в руинах. От маленькой аллеи не осталось и следа. Фонтан в центре был разбит прямым попаданием. Через всю площадь извилистой змейкой тянулись траншеи, кое-где покрытые досками. Эта площадь совсем не похожа на ту, по которой Вернер гулял в Йене. Она была мертвой. Разрушенная церковь перед площадью давала понять, насколько это место было красивым, пока сюда не пришла война.
