Он был таким же желторотым новобранцем последнего призыва. В его глазах жила та же неопытность и страх, но осознание столь тяжкого ранения заставило его переосмысливать многое в жизни. Он крепко зажал руками кровоточащий живот.
– Воды.
Мальчишка потянулся за своей флягой и протянул ее раненому. Неожиданно тишину разрезал грубый голос сзади:
– Не смей давать ему воду. – Это был ввалившийся в воронку боец. С левой стороны его лба по щеке сочилась кровь. Сам лоб украшала черная челка, которая рассекалась по центру и свисала по краям. На его форме не было живого места, она вся была перепачкана, словно он весь искупался в кроваво-грязевой ванне.
– Пи-и-ить, – протяжно простонал раненый. За считанные секунды его состояние заметно изменилось в худшую сторону.
– Почему нельзя? – переспросил немец, держа фляжку в руках.
Солдат, сидящий напротив, вновь ответил, грассируя букву «р», и в его голосе явно слышался небольшой акцент:
– Потому что твой друг получил ранение в живот. Нельзя пить, можно только смочить губы водой. Нужно наложить повязку.
– Почему Вы говорите с акцентом?
– Займись лучше своим товарищем, он умирает.
Наш герой прильнул к товарищу, глаза которого были чуть прикрыты, и смочил ему губы водой, последовав совету неизвестного. Раненый лежал, не имея сил даже подтянуться к фляге с водой. Его рвало чем-то темным, похожим на кофейную гущу.
– Что нужно делать, чтобы помочь ему?
– Проникающее ранение. Пощупай его живот, он мягкий или твердый?
– Твердый.
– Согни ему немного ноги в коленях, подложи какую-нибудь опору. Следи за моментами, если его будет рвать, и поворачивай голову в сторону, чтобы не захлебнулся. Найди бинты и перевяжи его, из бинта сделай прокладку, прислони ее к ране и замотай бинтом, пусть кровь в нее впитывается.
Раненый начал истошно кричать, как только до его живота дотронулись. Руки были ослабшими, и через них обильно сочилась кровь, кисти чуть тряслись, закрывая брюшную полость, дыхание ослабевало. Он лежал, от бессилия смирившись со своими муками, и смотрел вокруг, осознавая, что осталось жить считанные минуты. Оказывающий ему помощь сослуживец убрал руки мученика с живота, чтобы приступить к перевязке. Солдат с другого конца воронки переместился ближе к двум немцам и стал участвовать в оказании помощи. Окружающая обстановка успокаивалась с каждой минутой, в округе и за горизонтом стоял приглушенный гул, а на месте недавнего боя все стало утихать. Были слышны лишь отдельные выстрелы, которыми стороны периодически обменивались.
– Я все сделаю. А ты старайся с ним разговаривать, но так, чтобы он отвечал односложно, иначе его живот будет слишком напрягаться. Он не должен потерять сознание. – Сказал неизвестный, подкладывая под ноги раненого шинель из солдатского снаряжения, которая валялась неподалеку среди всякого хлама.
– К-к-как тебя зовут? – заикаясь, спросил мальчишка у раненого товарища.
– Руди, Руди Байер.
– Откуда ты, Руди Байер?
– Из Германии, – шуткой ответил Руди. По одной улыбке этого парня можно было сказать о его добродушии и житейской простоте.
– А из какого города?
– Из Оффенбаха.
– А семья, у тебя есть семья? Они ждут тебя?
– Сын, у меня недавно родился сын. – Ответил Руди.
Неожиданно он вскрикнул, когда незнакомец прижал бинт к его животу и стал оборачивать вокруг тела. Постанывая, он все равно продолжал слегка улыбаться. Маленькая искра надежды обрела жизнь в его измотанных глазах. Надежда на то, что возможно он останется жить.
– Все, повязка готова, кровь будет впитываться в нее. Мы здесь надолго застряли. Твоему другу срочно нужно в госпиталь, иначе он умрет, – сказал незнакомец и отполз на другой конец воронки, чтобы обработать раненное плечо.
Шли минуты!
Неожиданно раненый запаниковал и стал стонать, выпучив глаза на солдата. Сидевший тут же немец, в непонимании стал расспрашивать о его беспокойстве, и тот, еле подняв руку, указал пальцем на незнакомца, еще сильнее выкатив глаза. На полностью вымазанной грязью форме был маленький участок голубого цвета. Таинственный солдат, грассирующий «р» в этот момент обрабатывал свое плечо и отвернулся.
– Француз, француз, – шепотом проговорил Руди. Оба в страхе переглянулись и перевели глаза на третьего. Услышав шептание тот повернулся и понял причину их боязни, но даже не подал виду. Перед ним были двое мальчишек, которых он мог в один миг отправить на тот свет, но по своим личным причинам он этого не сделал, а просто сидел и смотрел с абсолютно безучастным взглядом.
Французская форма времен первой мировой войны сильно бросалась в глаза противнику на поле боя – от всех других униформ ее отличал сине-голубой цвет, который сразу выдавал в солдатах бойцов французской армии. Двое молоденьких немцев поначалу и не узнали в сидящем рядом с ними солдате врага. Находясь первый день на фронте, они лишь в теории представляли себе французскую униформу, а все разговоры в учебке о «голубых мундирах» вылетели из головы. Неожиданно француз произнес: