Кэсси стояла на пороге своей комнаты. Она так до конца и не проснулась, выглядела бледной и испуганной. Фрэн обняла дочку и повела обратно.
— Все хорошо, милая, — снова и снова повторяла она. — Просто тебе приснился плохой сон. Все хорошо. — Она прилегла рядом и дождалась, пока дыхание дочери снова станет ровным и спокойным.
Следующим утром Кэсси о ночном кошмаре даже не вспомнила. Когда Фрэн вскользь упомянула о нем, Кэсси ее даже не поняла. Однако природа кошмара прояснилась по пути к школе, когда они шли мимо Взгорка.
— Дом чудовища, — показала Кэсси.
— Какого чудовища?
— Чудовища, которое убивает маленьких девочек.
— Кто тебе такое сказал?
— Все в школе говорят.
— Здесь дом Магнуса. Помнишь его? Он еще тебя конфетой угощал. Полиция думает, что это он убил Кэтрин. И ту маленькую девочку, которую звали Катриона. Да, этот старик совершил ужасное. Но он не чудовище.
У Кэсси был озадаченный вид:
— Полиция думает, что Кэтрин убил Магнус?
— Да.
— Но Кэтрин не была маленькой девочкой.
Фрэн перестала что-либо понимать.
— Кэсси, не надо об этом думать.
— Но…
— Не бойся, Магнуса засадили в тюрьму, он больше никому не сделает больно.
Уже на школьном дворе Фрэн пришло в голову: не рассказать ли о ночном кошмаре Кэсси и всех этих небылицах, которых дочь наслушалась, миссис Генри? Но, вспомнив, что и без того успела приобрести в глазах учительницы репутацию чересчур беспокойной, невротичной мамаши, решила шум не поднимать. Сама справится. К тому же в кои-то веки выдался свободный день — можно целиком посвятить его работе. И Фрэн не терпелось приступить. Картина с воронами на снегу, стоявшая перед ее мысленным взором, все еще не потускнела, может, потому, что была теперь неразрывно связана с той трагедией. Яркий диск восходящего солнца, искрящийся снег и угольно-черные птицы не давали ей покоя с той самой минуты, как она увидела пейзаж. В нем было что-то от волшебной сказки и в то же время первобытного жертвоприношения. Фрэн надеялась, что картина на холсте получится не менее выразительной, чем в воображении.
Выйдя со школьного двора, она принялась взбираться по склону и разглядела в огромном окне дома Юэна силуэт хозяина. Он стоял и смотрел на улицу. В очках, с растрепанной шевелюрой Юэн походил на рассеянного профессора из детской книжки. Фрэн подумала, что он слишком погружен в себя, чтобы заметить ее. Но, видимо, попав в поле зрения Юэна, прервала ход его мыслей, потому что он вдруг энергично замахал ей. Фрэн вскарабкалась по дорожке к его дому.
— Входите, — пригласил Юэн. — Я тут как раз решил сделать перерыв. Выпьете со мной кофе.
Подавленным он уже не выглядел, его обуяла лихорадочная жажда деятельности. Фрэн заметила осунувшееся лицо и красные глаза — наверняка всю ночь не спал. И он даже не побрился.
— Перерыв? Так вы работали?
— Разбирал вещи Кэтрин.
— Ох, Юэн… Вы уверены, что это необходимо именно сейчас?
— Вне всяких сомнений. Жизненно важно. К тому же инспектор Перес меня попросил. Я бы и дальше разбирал, но внимание притупилось, вот и решил передохнуть. Да вы входите. Угощу вас кофе и пройдем наверх.
Юэн повел Фрэн по коридору второго этажа к спальне Кэтрин. Идеальный порядок в небольшой комнате нарушала лишь стопка папок на кровати — содержимое одного из ящичков шкафа для документов. Задернув окно простыми, без изысков, белыми жалюзи, Юэн трудился при свете настольной лампы на штанге. Фрэн в этой комнате почувствовала себя неуютно — обстановка слишком уж напоминала палату в частной клинике. Возможно, даже психиатрической, с замками на дверях.
— Не возражаете? — спросила она, поднимая жалюзи и впуская в комнату холодный утренний свет.
Из окна открывался вид на начальную школу и дальше — на залив. В одном из школьных окон Фрэн разглядела миссис Генри, но детей видно не было — они сидели за партами.
Фрэн думала, что Юэн разбирает одежду дочери. Смысла в том, чтобы разглядывать каждую бумажку, она не видела. Зачем они теперь, эти ее школьные работы?
— Что вы ищете?
— Сценарий к фильму Кэтрин. По крайней мере, искал. Но теперь уже ясно, что и он пропал. Скорее всего, Кэтрин положила его рядом с диском — она была очень организованной. Может, хотя бы это — моя заслуга. Вероятно, страсть к порядку она унаследовала от меня. Думаю, тот, кто украл диск с фильмом, прихватил и сценарий. И все же могли остаться наброски, идеи… Что-то, что наведет на верный путь.
— Простите, я не совсем понимаю…
— Кэтрин в качестве школьного задания снимала документальный фильм.
— И вы его потеряли?
— Нет, я его не терял. Ни в коем случае. Но фильм пропал, да, — это факт. Его украли.
— Откуда вы знаете?
Юэн глянул на нее:
— Как я уже сказал, Кэтрин была очень организованной. И никогда ничего не теряла. А уж такую важную для нее работу и подавно. К тому же фильма не оказалось и в ее компьютере — его стерли.
— А это важно?
— Конечно! Фильм — ключ к разгадке мотива убийства. Хоть какое-то объяснение ее гибели.
— Неужели вы думаете, будто фильм выкрал Магнус Тейт?
