Фома, не ожидавший такого, открывал и закрывал рот, будто рыба, выброшенная на берег. Его лицо побагровело, а глаза расширились от удивления. Я же всячески жестикулировал ему мимикой, чтобы тот держался достойно и не выдал мою хитрость.
Но понимал, что ещё несколько таких выпадов, и его хватит инфаркт, поэтому прекратил это шоу. Повернувшись к покупателям, я скрестил руки на груди и коротко сказал:
— Девяносто и не меньше.
Игорь Савельич даже отступил на шаг от неожиданности. Он аж руками взмахнул, его борода воинственно вздёрнулась:
— Что за разбой средь бела дня⁈ — возмутился он. — Мы по рублю в городе покупали, а тут самим пришлось ехать по бездорожью, рисковать! И всё для чего? Чтоб себе в убыток?
— По рублю? — я скептически усмехнулся. — В каком городе такие цены? Может, вы в Орле доски покупали? Так чего ж к нам пожаловали?
Игорь побагровел, борода его затряслась от возмущения.
— Мы договор имели! — он ткнул пальцем в сторону Фомы. — С вашим человеком по рукам ударили!
— Предварительную! Мой человек превысил полномочия, — я развёл руками. — Цену на товар определяю я, а не мои работники. Девяносто копеек — моё последнее слово.
— Да за такую цену мы лучше в город вернёмся! — Игорь повернулся к своим спутникам, ища поддержки. — Запрягайте, ребята, поехали отсюда!
Я пожал плечами, делая вид, что мне всё равно.
— Воля ваша. Только подумайте, сколько времени потеряете. Дорога неблизкая, погода может испортиться. А доски у нас отменные, сухие, ровные. Такие не у каждого купца найдёте.
Один из спутников Игоря, худощавый мужичок с хитрыми глазами, что-то зашептал ему на ухо. Игорь нахмурился, потом снова повернулся ко мне:
— Семьдесят семь копеек, и по рукам! — он выставил вперёд ладонь, словно ожидая, что я тут же соглашусь.
— Восемьдесят восемь, — я даже не думал уступать так легко. — И то лишь потому, что уважаю людей, что не побоялись в такую даль ехать.
— Восемьдесят! — выкрикнул Игорь, и его борода воинственно дёрнулась. — И ни копейкой больше!
— Восемьдесят пять, — я слегка улыбнулся, видя, что торг идёт к завершению. — Это моя последняя цена. Можете уезжать, если не устраивает.
Игорь почесал затылок, переглянулся со своими спутниками. Худощавый снова что-то зашептал ему. После минутного размышления купец протянул мне руку:
— По рукам! Восемьдесят пять копеек за доску, но чтобы все были отборные, без сучков и трещин!
— Все доски как на подбор, — я крепко пожал его руку. — Можете сами посмотреть и выбрать.
Я повернулся к Фоме, который всё это время стоял, не зная, куда себя деть:
— Покажи уважаемым купцам товар, пусть выбирают.
Фома, всё ещё ошарашенный произошедшим, закивал и повёл покупателей к ангару. Я же, отойдя в сторону, позволил себе довольную улыбку. День начинался удачно.
Но стоило им зайти в агнар, как последовало удивление количеству и качеству досок. Глаза их расширились, а брови поползли вверх — не каждый день видишь такое количество хороших, ровных досок, сложенных аккуратными штабелями до самого потолка. Я едва сдержал усмешку, глядя на их растерянные лица.
— Грузите сами, — бросил я им, указав на телеги. — Выбирайте, но, скажу я вам, — все одного качества.
Игорь и его люди долго осматривали доски, проверяя каждую, стучали по ним, присматривались, принюхивались. Наконец, они отобрали нужное количество и стали грузить их на телеги. Работа закипела — скрипели колёса, кряхтели мужики, поднимая тяжёлые доски.
Сам Игорь следил за погрузкой, указывая по сколько досок на какую телегу укладывать да как крепить их, чтоб не выпали по дороге.
При этом, как будто случайно все выспрашивал меня сколько на меня артелей работает. Один из них, низенький и юркий, с хитрыми глазками, всё ходил вокруг досок, проводил рукой по гладкой поверхности, словно не верил, что дерево может быть обработано так чисто.
— Да сколько ж людей у вас трудится, господин хороший? — не унимался он. — Неужто артель со всей губернии собрали?
Я только плечами пожимал, не желая вдаваться в подробности своего производства. Пусть думают что хотят, мне выгоднее, чтоб дело оставалось в тайне подольше. Иначе конкуренты набегут — только успевай отбиваться.
Игорь, хоть и ворчал, что цена изменилась, но видно было, что товаром он доволен. Деньги отсчитывал медленно, с достоинством, каждую монету словно с болью отрывая от сердца, но расплатился честно, до последней копейки. Мы договорились, что через десять дней те приедут снова. Уже на десяти телегах.
Когда обоз тронулся в обратный путь, я подозвал Фому, который всё ещё не мог прийти в себя после моего представления.
— Не обижайся, Фома, — я похлопал его по плечу. — Это торговая хитрость. Видишь, по какой цене продали? На десять копеек дороже, чем ты договаривался.
Фома почесал затылок и неуверенно улыбнулся:
— Хитро вы это, барин. Я уж думал, вы и впрямь на меня осерчали.
— Учись, пока я жив, — я усмехнулся. — В торговом деле без хитрости никак. Главное — знать меру и не переборщить.
