— Ладно, пойдёмте к кузнецу. Надеюсь, вы не против, что я составлю вам компанию?
Вопрос был задан таким тоном, что отказать было невозможно. Да я и не собирался отказывать. Что бы ни задумал Иван Дмитриевич, мне было любопытно узнать, что это за дело такое срочное.
— Да нет, что вы, Иван Дмитриевич. Держать какие-то от вас секреты себе дороже, — прищурился я, чувствуя, как напряжение между нами слегка ослабевает.
Мы молча двинулись в сторону кузницы. Я всё это время пытался угадать, зачем я ему так срочно понадобился, перебирая в голове разные варианты. Впрочем, пока никаких убедительных выводов так и не сделал.
Иван Дмитриевич шагал рядом, время от времени поглядывая на меня с каким-то странным выражением лица, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумывал. Я же старался не подавать виду, что вижу его состояние.
Дойдя до кузницы, я увидел кузнеца, который уже выходил из здания. Узнав меня, он широко улыбнулся и протянул руку, здороваясь. Ивану Дмитриевичу же просто кивнул — тоже знакомы, понял я.
— Добрый день, Савелий Кузьмич, — я крепко пожал его мозолистую ладонь, чувствуя, как моя рука почти теряется в его огромной пятерне.
— И вам не хворать, — прогудел кузнец, окидывая нас обоих внимательным взглядом.
— Есть у меня к вам дело, Савелий Кузьмич, — сказал я, сразу переходя к сути, не желая тратить время на пустые разговоры.
Тот на меня посмотрел, сначала с удивлением, потом понимающе улыбнулся, обнажив несколько щербин в зубах.
— Ну, давайте. Удивляйте очередной выдумкой, — хохотнул он. — Только скажу по правде, сегодня уже ничего делать не буду, домой собираюсь.
— Да вы лишь бы заказ приняли, — отмахнулся я, чувствуя, как нетерпение нарастает внутри. — А там уже как получится. Я послезавтра с утра домой планирую возвращаться. По крайней мере, планировал.
Я многозначительно бросил взгляд на Ивана Дмитриевича и продолжил:
— А сейчас вот даже не знаю, как получится…
Тот сделал вид, что это его не касается, с преувеличенным интересом разглядывая кирпичную кладку на кузнице, будто впервые видел эти закопчённые стены. Однако я заметил, как он слегка повел бровью.
Савелий Кузьмич всё это время на меня смотрел вопросительно, склонив голову немного набок. Его густые брови сошлись на переносице, образуя сплошную линию.
— Ну? — подтолкнул он меня к продолжению. — Что за диковину на этот раз придумали?
И я выпалил:
— Мне нужен… — на секунду запнулся, подбирая слова, — один механизм.
— Что за механизм? — кузнец почесал бороду.
— Нужно, чтобы вы сделали пневмодвигатель, — произнёс я, наблюдая за реакцией.
В этот момент у кузнеца глаза полезли на лоб, а брови взметнулись вверх, как будто пытались улететь с его лица.
— Как вы сказали? Пнев… что? — он растерянно посмотрел на Ивана Дмитриевича, ища поддержки или объяснения, но тот лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что тоже слышит об этом впервые.
Я достал пять листов бумаги, где еще дома всё детально зарисовал и сделал подписи. Я разгладил листы ладонью и сложил в стопку, готовясь представить свою идею.
— Давайте для начала я покажу и заодно расскажу принцип действия. Чтобы вам было понятнее, что нужно сделать.
Мы зашли в кузницу, и я разложил все листы бумаги в порядке сборки на большом столе, заваленном инструментами и металлическими обрезками. Пришлось немного потеснить молоток и несколько зубил, чтобы освободить место.
— Смотрите, — я указал на деталь, где должен был крепиться шланг, чувствуя, как волнение от предстоящего объяснения смешивается с энтузиазмом. — Вот здесь я прикреплю шланг, через который будет подаваться сжатый воздух.
Кузнец наклонился над чертежами, щуря глаза и пытаясь разобраться в моих набросках. Иван Дмитриевич старался держаться чуть в стороне, как будто боялся быть втянутым в этот разговор, но его лицо выражало нескрываемый интерес.
— Дальше, — я продолжил, водя пальцем по бумаге, — воздух будет подаваться в разные стороны поршня, заставляя его двигаться вперёд-назад.
Я на секунду прервался, чтобы убедиться, что кузнец следит за моей мыслью. Его напряжённый взгляд говорил о том, что он пытается понять, но многое пока ускользает от его понимания.
Показывая всё это на рисунке, я продолжил с возрастающим воодушевлением:
— Это возвратно-поступательное движение через кривошипно-шатунный механизм преобразуется во вращение вала. Видите, вот здесь, — я постучал пальцем по листу, где был изображён шатун, соединённый с коленвалом, — движение поршня передаётся на вал, заставляя его вращаться.
Савелий Кузьмич багровел и хмурился с каждым моим словом. Его лицо, теперь выражало смесь недоумения, недоверия и какого-то странного беспокойства. Капли пота стекали по его вискам, но он, казалось, не замечал их, полностью поглощённый моими объяснениями.
— Погодите-ка, Егор Андреевич, — прервал он меня, выпрямляясь и вытирая руки о фартук. — Вы хотите сказать, что этот… как его… пневмодрыгатель…
— Пневмодвигатель, — поправил я его, стараясь не выказывать нетерпения.
