Аккуратно развернул, чтобы, не дай Бог, это всё добро не превратилось в пыль. Но на удивление, береста была не пересохшей, а очень даже эластичной — словно вчера содрали с берёзы. Присмотрелся — вот тебе на, записи! Почерк, конечно, корявый, не каллиграфический, но очень даже разборчивый. Видать, кто-то из предков, может, дед Егора Воронцова, а может, ещё и прадед писал, выводя каждую букву с особой тщательностью.
Стал разбираться в записях. В основном всё про то, сколько оброка было собрано с крестьян, какие долги числились за соседними деревнями — в общем, ничего особо интересного. Цифры, имена, расчёты… Но тут взгляд зацепился за небольшие наброски в самом конце, будто приписанные второпях. Как бы это назвать? Заметка, что ли? Записочка на скорую руку.
«За перекатами, но на другом берегу, песок добрый нашёл. Мелкий такой, не как на берегу нашем, да ещё и блестит на солнце, будто звёзды в нём живут. Не ведовал такого ранее. Для чего годится — не знаю, но чует сердце — дело тут важное кроется».
Я ещё раз вчитался, прикинул и аж присвистнул. Песок с блестинками! Да это ж, поди, кварц самый настоящий! А как материал такой может быть полезен… Для стекла, для всяких химических штучек, да мало ли для чего ещё. Вспомнить бы еще как это все делается. В Москве за такой песочек денежки неплохие платили бы.
— Ну, спасибо тебе, дед! — проговорил я вслух, бережно сворачивая берестяную грамоту.
— Митяй! — гаркнул я, спускаясь с чердака. — Бери мешок, идём на Быстрянку, дело есть серьёзное!
Митяй выскочил, как чёрт из табакерки, глаза горят, будто я ему в поход на поляков предложил идти.
— Куда, барин? Зачем? — затараторил он, но при этом уже схватил холщовый мешок и принялся его проверять на прочность.
— Увидишь, — хмыкнул я, держа интригу. — Пошли, не трынди попусту. Дело хорошее нас ждёт. Важное, я бы даже сказал. — Еще напустил загадочности я.
Мы довольно быстро дошли до Быстрянки, до того места, где бурлил перекат. Он прямо пенился, как пиво, только налитое в кружку неопытной рукой. Вода била о камни с такой силой, что брызги летели на несколько метров вокруг, создавая в воздухе мелкую водяную пыль, в которой играли солнечные лучи.
Я приостановился, снова прикидывая, где бы лучше водяное колесо поставить да закрепить для мельницы, о которой я мечтал. Место-то знатное — течение сильное, берег крепкий, камни подходящие. Надо будет сюда Петра сводить. Илья и Фома говорили, что он мужик рукастый, вот с ним и обсужу, как мою идею в жизнь воплотить. Представлял уже, как колесо будет вертеться, как зерно молоть будем, как вся деревня оживёт от такого дела.
А пока нужно было идти дальше, искать тот самый песок с блестинками. Место тут было широкое, река разливалась, будто хотела показать всю свою мощь. Перебраться на другую сторону было бы проблематично — течение слишком сильное, да и глубина, поди, приличная. Поэтому поднялись вверх по течению, туда, где река немного сужалась, зажатая между двумя холмами.
Нашли место, где расстояние между берегами было совсем небольшим. Стали напротив самого узкого места — метров тридцать. Я разулся, стал снимать штаны, аккуратно складывая одежду и сворачивая ее в свёрток.
Митяй на меня смотрел удивлённо, словно барин окончательно ума лишился.
— Ты пойдёшь со мной или здесь будешь ждать, как Хатико? — спросил я, уже стоя по колено в ледяной воде.
Митяй вздохнул, покачал головой, но тоже принялся раздеваться.
— Кто такой эта ваша Хатико, я не знаю, но если барин утонет, кто меня покормит? — проворчал он, ступая в воду.
Вода была холодная — аж зубы сводило, а течение было таким сильным, что так и норовило сбить с ног. Каждый шаг давался с трудом, приходилось нащупывать ногами камни, проверять, не скользкие ли. Дно было неровное — то мелко, по щиколотку, то вдруг провал по пояс.
Митяй несколько раз даже подскользнулся на покрытых мхом камнях и чуть не улетел в поток, но я успел ухватить его за рубаху, крепко держа парня.
— Куда, рыболов! — хохотнул я. — Тебя потом аж в Туле будем вылавливать!
— Ой, барин! — пропыхтел он, цепляясь за меня, как кот за занавеску. — Такое течение! Еле на ногах держусь! А вдруг нас сейчас поток подхватит и понесёт? Кто тогда в деревне порядок наводить будет?
— Не паникуй, — успокоил я его, хотя сам чувствовал, как вода пытается сбить с ног. — Осталось совсем чуть-чуть. Видишь, берег уже близко?
Действительно, до противоположного берега оставалось метров пять, не больше. Но они казались бесконечными — течение здесь было самым сильным, вода бурлила и пенилась, норовя утащить нас вниз по реке.
Наконец, мы выбрались на другой берег, тяжело дыша и отряхиваясь от речной воды.
Дрожа как цуцики под дождём, мы быстренько оделись и двинулись дальше чуть ли не вприпрыжку, чтобы кровь разогнать да чтоб быстрее согреться. Ноги сами пускались чуть ли не в в пляс от холода, а зубы выстукивали целую дробь. Митяй фыркал и подпрыгивал, словно заводной, а я, стараясь не отставать, мысленно проклинал себя за эту затею с переправой.
