— А мне кажется, Данияр понял, что случилось… — с тревогой сказал Митя. — Только как бы они там…
С подножия холма внезапно раздался пронзительный человеческий крик, такой громкий, что перекрыл даже непрестанно воющую волну. Впрочем, и та больше не столько выла, сколько рычала.
Все трое вцепились в забор, со страхом вслушиваясь в этот крик. А тот… зашатался и превратился в острые вскрики, болезненные и отчаянные. И к нему присоединился ещё один долгий вопль, который тоже вскоре прервался, а после нескольких вскриков перешёл в затихающие вскрики, пока не пропал в торжествующе кровожадном вое неизвестных существ.
— Убили кого–то, — прошептал Митя.
— Типун тебе на язык! — огрызнулась Карина. Голос её дрожал, но секунды спустя воронушка резко отстранилась от забора и жёстко сказала: — Уходим! Они (она выделила это слово) возвращаются!
Едва эти её слова прозвучали, как за забором, снизу, из чёрных трав, Руся услышала умоляющий голосок:
— Матушка толмачиха! Голубушка! Спаси–помоги укрыться за защитой колдовской!
У воронов — навий слух. В обычных условиях они живут обычными людьми, и чутьё их слегка притупляется из–за множества мелких дел и забот. Но в экстремальных ситуациях ворон вслушивается в подозрительные звуки и мгновенно определяет такие тонкости, какие не думал найти ранее…
Услышав первый вой, уловив его особенности, Данияр просто ушам не поверил.
Этого не может быть.
Но, вспоминая того самовлюблённого дурака–некроманта, одновременно и потрясённо понимал: именно это и должно было случиться! Это же логично! Именно такой стопроцентный дурак, как этот некромант, и мог такое проделать. А именно он, ворон, должен был сообразить эту его… логику!.. И не сообразил. Тоже дурак.
Хорош заниматься самобичеванием не вовремя!
Он кинулся из домика Мрака снова к забору вокруг участка. Пробежал несколько шагов, а дальше — крадучись, хотя его и так вряд ли бы кто услышал — особенно с улицы: дорога за забором заходилась в исступленном вое и рычанье под аккомпанемент бесконечного топота по асфальту.
Шёл ворон напряжённо, настраиваясь на зрение в темноте. Фонари на редких столбах, обычно по–деревенски сиявшие тёплым жёлтым светом, утонули во тьме. Но даже в полной мгле безлунной ночи, приправленной появившимися облаками, хорошо утоптанная дорожка от домика до забора отчётливо отсвечивала серым.
Ещё не приблизившись к забору, Данияр резко вскинул руку ко рту — хоть рукавом рубахи защитить нос от смрада, хлынувшего в недавно свежий, древесно–земляной воздух. Но успел–таки вдохнуть эту вонь — и закашлялся. Пришлось отвернуться.
За забором тем временем топот постепенно затихал, уносясь куда–то вниз, между холмами. Вой же, отдаляясь, не становился менее злобным…
Ворон шагнул к забору и попытался увидеть дорогу. Глухо. Показалось лишь, что она стала грязной, словно… словно после дождя по ней проехала телега, с которой валилась собранная где–то грязь.
Настроенный на звуки с дороги, он резко развернулся, неожиданно заслышав шаги за спиной. Оба ножа из поножей уже были в руках, так что осталось только спрятать их лезвиями назад. Александр Михайлович — с длинной жердью, которую он крепко держал как дубинку.
— Ты вышел безоружным… — начал было тот обеспокоенно, но Данияр сразу показал своё оружие. И, кивнув, старший ворон спросил, тщетно вглядываясь вдаль: — Что происходит? Ну и вонь…
— Он поднял всех мёртвых собак и кошек, которых для него нашли его шавки! — яростно выплюнул Данияр. — И с чего начинать… Я не знаю! У меня ножи, а здесь нужны только топоры!..
— В домике топоров больше нет!
Эта категоричная фраза отрезвила Данияра. Мало того. Мысли, будто в панике разбегавшиеся до сих пор беспорядочными точками в разные стороны, мгновенно соединились в нужную последовательность. Он замер и мысленно набросал план того, что должен сделать. Тем более он уже прекрасно знал, куда хлынула волна четвероногих упырей. Склонившись, он сунул ножи на место и быстро нашарил в кармане мобильник.
Едва на том конце откликнулись, он рявкнул:
— Иннокентий, быстро в дачный посёлок! И всех своих тоже! Этот, которого вы взяли, сотворил упырей из животных! И они бегают по посёлку! Живо сюда!
Не дожидаясь ответа, он оглянулся на ошеломлённого Александра Михайловича.
— Тебе лучше оставаться здесь!
— А ты?
— Сбегаю к соседям за топорами.
— Ты думаешь, соседи… — с сомнением начал старший ворон.
— Дачники, кто не успел уехать до заката, сидят в своих домах, запершись!
— Откуда ты знаешь?!
— Я их чувствую. Живых. Они закрылись вместе с живыми кошками и собаками. Судя по всему, эти его шавки не впервые на ночь выпустили упырей на свободу. Только вот на этот раз… Они забыли, что некроманта нет и что утром собирать упырей в одно место будет некому. А набегавшись ночью между дачами, упыри разбредутся по посёлку и из посёлка куда глаза глядят, и тогда…
— Я с тобой! — упрямо проговорил Александр Михайлович.
— Ты понимаешь, что это будет бойня?
— Понимаю!
— Их там десятки!
