Этот краткий диалог мгновенно привлек внимание остальных золотых птиц: они в секунду окружили-облепили Русю, которая неудержимо улыбалась и едва слышала за спиной оханье и вздохи восхищенного Мити.
– А почему я раньше вас не видела?
– А мы на рассвете тебе, юнице, только и видны, – пропело-прозвенело в ответ. – Вот будешь постарше – и каждый день будешь нас видеть.
Руся боялась поворачивать голову, чтобы посмотреть на плечи: а вдруг прямо сейчас сорвутся с нее, как с трамплина, и слетят куда-то в неизвестность? Но стоять вот так, чувствуя себя чуть ли не новогодней елкой!.. Она улыбалась от безудержного счастья, сама не понимая, в чем оно, это счастье-то, и будто взмывала куда-то вверх, к высоким голубым небесам…
На грешную землю ее спустил дрогнувший голос Мити:
– Руся… Там Карина…
Забыв обо всем, привычная к постоянной опасности в поездках по городу, девушка резко повернулась.
Карина дошла до угла привокзальной площади, где за лестницами скрылись мужчины. Она стояла там и, кажется, ждала ушедших.
А к ней на всех парах мчалась черная машина.
Воронушка еще как-то лениво посмотрела через плечо, но, видимо, легкомысленно решила, что ничего особенного не происходит.
Нет, возможно, черная машина не сумела бы вписаться всем корпусом между двумя лестницами, одна из которых вела наверх, к залу ожидания, а другая уходила куда-то вниз – под здание вокзала, и дорожка между ними, куда ушли старшие вороны, узковата, но ведь… Водитель явно не собирался останавливаться! Правда, и черная машина с каждым мгновением ехала более чем странно: замедляясь, как в кино, когда хотят подчеркнуть какие-то необычные кадры…
– Он что, псих?! – уже кричал Митя, как-то странно двигаясь: то несколько быстрых прихрамывающих (всегда хромал, волнуясь) шагов к Карине, до которой дозваться через всю площадь, учитывая рев несущейся к ней машины, кажется, невозможно – она на зов не оглядывалась больше; то внезапно замирал, чуть ли не отшатываясь и изумленно оглядываясь на Русю. – Она что, дура?! Каринка-а! Обернись!!!
А Руся ничего не понимала.
Почему воронушка не слышит Митю?
Почему машина едет так, словно водитель вознамерился задавить девушку?
Но задавить, наезжая на нее в таком темпе…
Но Митя не бежит к Карине, хотя испугался…
– Беги… – зазвенели тревожные голоса – зазвенели так, словно она стояла в окружении множества существ. – Беги к ней – ты сумеешь…
Она нерешительно шагнула, смутно ощущая, что эта замедленность времени ей хорошо знакома, но опять-таки – почему…
Машина, только что летевшая на Карину – а в этом Руся была уверена, все заметней замедляла ход, но тем не менее быстро приближалась к воронушке, которая сейчас стояла столбом и удивленно смотрела на Митю, вопившего так, что вот-вот сорвет голос… И медленно, очень медленно распахивались дверцы такси, стоявших в их ряду, а из других машин очень медленно выходили – на крик Мити? – таксисты и ужасающе медленно оборачивались к парнишке-ворону, словно не замечая, что на привокзальной площади происходит что-то пугающее…
Обо всем этом думая и видя абсолютно все, Руся мчалась к Карине – наперегонки с черной машиной – и тоже вопила изо всех сил:
– Карина, спрячься на лестнице! Спрячься на лестнице! Поднимись на лестницу!
И бежала девушка как-то чудно, мельком видя свои раскинутые руки, а на них – вцепившихся в рукава блузки сияющих золотистых птиц. Будто громадная, по сравнению с огневицами, птица, которая старается взлететь – и осталось-то для взлета всего ничего: пара шагов, пара толчков от земли!.. Но поражалась только одному: почему все так замедленны, а она нет?! Почему Митя не может бежать, а шагает так, как будто только изображает ходьбу?! Как будто напряженно идет против сильнейшего ветра?
Наравне. Бегут и едут параллельно… Черная машина уже оказалась наравне с ней… Уже начинала отставать от нее…
Четыре человека – не три!
Она не сразу сообразила, почему подумала, что в машине должно быть три человека, а тут вдруг – четыре.
И догадалась! Она все поняла так неожиданно, что сердце, которого до сих пор не чувствовала, забилось больно-пребольно!
Это некроманты! Но…
Там, рядом с водителем, сидел кто-то еще, кто поднял руки, в тесной машине тоже изображая полет. Однако его полет, насколько понимала Руся, заставлял изменяться время. Зачем?! Зачем он это делает?! Это некромант?! Он замедляет время?!
Машина – позади. Отстают!
Адреналин поджег ноги. Руся наддала и больше не обращала на машину внимания, сконцентрировавшись на Карине, которая замерла, непонимающе глядя на приближающихся к ней машину и девушку-посредницу. Руся обозлилась: даже если воронушка думает, что машина преследует ее, Русю, почему она стоит, ничего не предпринимая?!
– Карина, на лестницу! – завизжала Руся. – На лестницу!
Воронушка с трудом открыла рот. Судя по глуповато округленному рту, она собиралась спросить: «Зачем?»
– Быстро!
Не снижая скорости, подскочившая к ней Руся резко толкнула ее в плечо, разворачивая к лестницам. Стоило прикоснуться к воронушке, как та немедленно ожила.
– Беги! – вскрикнула Руся, вталкивая ее на верхние ступени.
