Мюлькиянц Александр Вазгенович
Ворошиловский стрелок
В пятницу 8 апреля 1981 года ровно в 14 часов 15 минут семья Федора Константиновича, как всегда села обедать.
Федор Константинович Бородин - генерал-майор в отставке, артиллерист, ветеран Великой Отечественной войны. Он был из военной семьи потомственных артиллеристов. Прадед Бородина в войну 1812 года служил поручиком в артиллерии у генерала Багратиона и участвовал в Бородинском сражении. А отец - Константин Иванович Бородин в годы революции 1917 года служил командиром артиллерийского дивизиона у Михаила Фрунзе и погиб в 1920 году при штурме Перекопа. Оба портрета прадеда и отца, примерно в одном возрасте, похожие как братья-близнецы, висели в одинаковых рамках на стене у балконной двери. Жила семья Бородиных на пятом этаже в четырехкомнатной квартире престижного сталинского дома, построенного для высшего комсостава в 1955 году. Обедали они в большой комнате, выходящей на улицу маршала Бирюзова. Федор Константинович сидел на своем традиционном месте напротив окна. Во-первых, он очень любил свет, во-вторых, в окно ему была видна мачта с флагом воинской части, где он служил командиром в семидесятые годы, и в-третьих - напротив через дорогу стоял дом с мемориальной доской маршалу Бирюзову, в дивизии которого он воевал в 1943 году.
Только они сели за стол, как что-то треснуло в окне. Маленькая юркая супруга генерала Марья Михайловна мгновенно вскочила и подбежала к окну.
- Федя! У нас разбили стекло.
Федор Константинович, неторопливо став из-за стола, подошел к окну. Да, действительно, в стекле наружной рамы оказалась небольшая дырка. Он, аккуратно отклеил бумагу, отворил внутреннюю раму и увидел на подоконнике между створками пулю.
Осторожно взял ее в руки, это была настоящая пуля от пистолета Макарова.
Кто стрелял? Зачем стреляли? И самое главное, почему не было слышно выстрела?
Жена и сорокалетняя дочь не на шутку всполошились; внук был еще в школе.
Федор Константинович подошел к балконной двери, решительно открыл ее и вышел на балкон. В комнату мгновенно ворвался уличный гул, слившийся с музыкальной телепередачей. На улице было все как обычно, никаких явных изменений: шумный поток машин, сытые пешеходы выползали из гастронома, а у винного отдела после обеденного перерыва выстроилась небольшая очередь за водкой.
Никаких демонстраций протеста или тем более вооруженных бандформирований; все всем довольны; почти всех все устраивает.
Генерал решил вызвать милицию. Молниеносно прибывший наряд, внимательно осмотрев пулю и простреленное стекло, обнаружил на улице прямо под окном Федора Константиновича еще четыре пули того же калибра. Правоохранители всполошились не на шутку. Для восьмидесятых годов это было просто ЧП, очень уж неординарный случай. Милиция буквально сбилась с ног.
Звонки к генералу от начальника 32-го отделения поступали ежечасно, с подробным отчетом о проделанной работе:
* у дома поставлен милицейский пост;
* ведутся розыскные работы, уже напали на след;
* схвачено трое подозреваемых;
* двое из них лица кавказской национальности;
* один уже почти признался.
По двору дома 3 пронесся слух о том, что на дядю Федю ночью покушались бандиты и якобы была даже слышна перестрелка.
На следующий день, в субботу - тишина, никаких новостей, ни с улицы, ни из милиции. В воскресенье тоже - полный штиль. В понедельник выстрел раздался с опозданием на час, прямо после обеда, когда Федор Константинович прилег на диван отдохнуть. Ему спросонок даже померещилось, что прозвучал настоящий выстрел. Встревоженный генерал, поднявшись с дивана подошел к окну. На этот раз двойное стекло другой рамы было прострелено насквозь. Марья Михайловна минут через десять первая нашла пулю на полу под столом. Федор Константинович, взяв пулю в руки, подошел к окну, зорким взглядом артиллериста пристально посмотрев прострел, воскликнул:
- Маша! Это стреляли на с улицы!
- Как? А откуда же? С крыши что ли?
- Нет, с балкона или окна, находящегося на одной высоте с нашим.
- Федя! Где же, по твоему, этот балкон?
- Напротив, через улицу, восьмиэтажное здание видишь? Так вот, с одного из балконов пятого этажа этого дома. Маша, ты пожалуйста только не спорь, траекторию полета снарядов мы изучали еще до войны на первом курсе училища. Обрати внимание, если бы стреляли с улицы снизу, то отверстие в стекле первой, уличной рамы, должно было быть намного ниже второго, которое ближе к комнате. А у нас прострелы находятся на одной горизонтальной прямой.
Генерал тут же позвонил в отделение, рассказав об очередном обстреле и о своей новой версии.
Милиция оперативно проверив три квартиры пятого этажа дома 4, где жили в основном большие чины военнослужащих, без особых усилий вышла на след и вычислила нужный ей балкон.
12 апреля в День космонавтики домой с работы я пришел навеселе и чуть раньше обычного. Почти узаконенные совковые застолья в отделах всех предприятий нашей великой державы никто не решался отменять.