Жрица положила руки ему на закрытые веки. Резкая боль, как от электрического тока пронзила голову медведя. Через руки жрицы как по кабелю понесся бурлящий поток прямо в мозг. Многовековые традиции, опыт колдунов, слова, символы… Медведь скрипел зубами, впивался когтями в землю, лишь бы усидеть на месте, когда хотелось сбросить все с себя и убежать подальше от всепроникающей ужасной боли. И когда Максу показалось, что его голова вот-вот лопнет от обилия быстро мелькающих перед глазами образов и картинок, все успокоилось. Марфа отступила назад, и Макс увидел, что она стала как будто полупрозрачной. Налетел новый порыв и, почти невесомая, она была подхвачена ветром. Макс пытался спасти женщину, бежал следом, хватал лапами легкую как перышко, фигурку, но не сумел. В его лапах остался лишь кусок материи от бабкиного платья. И ее закрутил и унес вихрь.
Тут же почти сразу раздался громкий треск, как будто лопалась ткань. Это разрывалась под напором шквала защита, созданная Лешим. Так же как трещала шкура медведя. Два существа дрались из-за тела, и никто из них не хотел сдаваться. Что же делать? Убежать, пока есть возможность? И пусть их тут всех… А если защита не выдержит? А если… Да где же этот чертов нож!!!
Макс увидел на земле распростертое тело умирающего Гены. Ни в руках, ни возле ножа не было. Но что-то на груди Гены пульсировало, привлекая внимание. Острый и длинный, как изогнутая пика, коготь, зацепил ворот Гениной шубы, дернул, разорвал. На обнаженной груди показался позабытый всеми оберег. Медведь подцепил амулет к себе, разорвал веревку и захватил зубами. Тот легко лег в лапу, веревочка, словно змейка, обернулась вокруг медвежьего запястья и завязалась в узелок. Оберег признал хозяина. Запульсировал ярче, активнее. Макс слышал его как второе сердце. Теперь он был готов сражаться. Но тут забеспокоился Леший, проявляя себя с новой силой. Медведь кулем свалился на изрытую, как после бомбежки, землю и снова поднялся, но уже по чужой воле.
Что удивительно, Макс потерял контроль над телом, но не потерял сознания, как впервые. Он прекрасно отслеживал передвижения медведя. Тот несся по поляне, от тела к телу, наклонял голову, и как бы впивал угасающие человеческие энергетические потоки, а потом изрыгал ее из себя, направляя струей вокруг себя. Как на фотобумаге стали проявляться раньше незримые стены. Не брезговал Леший и случайно попавшей в круг белкой или мышью. Все, все шло на укрепление стен. Любая энергия была не лишней. Макс как завороженный наблюдал за лихорадочной работой Лешего. Материала было все меньше, а вихрь внутри купола не унимался. Пролитая кровь жреца, пусть уже утратившего свои силы, но все равно остававшегося священным, сыграла свою роковую роль. Вихрь не уймется, пока ворота не будут закрыты, или стены – сорваны. И только он может закрыть ворота. Не Леший, а он, Макс.
Видимо, Грушенькин подарок позволил ему не отключиться, быть Лешему достойным соперником. Но вот только пока они соперники – дело не пойдет. Сотрудничать надо. Как же заставить его действовать заодно? Как подружиться с кошкой или собакой – понятно. Ласково позвать, приманить едой, погладить. Но с Лешим ни одно из этих действий не пройдет. Лешего нельзя погладить. Но можно полюбить. Испокон веков к Лешему было однозначное отношение: страх и ненависть. И Леший прекрасно питался всеми этими чувствами и эмоциями. Но любви он никогда не знал. Бедное, одинокое существо. Оберег на запястье запульсировал чаще, и Макс понял, что взял правильное направление. Дав Лешему исполнять свои функции, Макс углубился внутрь себя. Маленький, беззащитный комочек, который трясет хвостиком, с мольбой заглядывает тебе в глаза. Барбос, Барбосушка! В груди потеплело. Так, храним это ощущение, приумножаем. Новые воспоминания. Настя. Она такая же нелепая, как и ее пес, волосы как сосульки, с них стекает дождевая вода. Оба – сырые и трясущиеся. Сами собой покатились слезы. И Макс улыбнулся. Впервые после смерти Насти при воспоминании о ней он не ощущал горечи. Была радость от того, что он когда-то знал ее, любил. Вот такой, с озорными глазами, с мятущейся душой, непредсказуемую… А теперь, стараясь не расплескать, переносим все ощущения на эгрегор. Леший такой, каким его придумал Создатель и он так же, как и всякая букашка на земле нуждается в любви. Готово!
На Лешего обрушилась мощная волна душевного тепла. Для него это было незнакомое чувство, оно обескураживало и вселяло панику. Оберег, как индикатор, бешено заморгал, металл буквально раскалился и обжигал кожу. Макс ощущал запах паленной шерсти. Леший – тоже. Завертелся волчком, упал на спину, замахал лапой, пытаясь содрать амулет. Но Макс уговаривал его успокоиться. Приручал, как животное. Потому что Леший – не человек, он неразумен. Призывать к его сознанию – бесполезно, никакая логика его не убедит. Лишь чувства, ласка и безоружные руки.
