— Не могли, — возразил Маневич, — всех политических выпустили в той же партии, что меня. Оставались там уголовные, человек сорок. И нет сведений, что немцы на Санто-Стефано массово завозили пленных и заключенных. И секретность — если папу отправили туда всего через несколько дней после поимки? Уж если немцы итальянскую обслугу тюрьмы спешно оттуда выкинули — то потерпели бы они пару сотен совершенно неблагонадежных? С вероятностью, что кто-то сбежит.
— По информации, на остров регулярно отправляется провизия из расчета примерно на три сотни человек. И замечена также погрузка в Неаполе зенитной батареи. Также установлено наличие в том районе, — тут Намгаладзе заглянул в блокнот, — как минимум одной роты из третьего батальона 5-го полицейского полка СС.
— Не думаю, что все это на Санто-Стефано, — не соглашался Маневич, — считайте: в тюремном корпусе 99 камер, каждая четыре на четыре, без всяких удобств. В мое время поодиночке сидели — значит, минус двадцать-тридцать на ватиканских пленников, сколько их там? И сомневаюсь, что эсэсовцы будут в таких условиях жить, хуже чем заключенные, если в камеру набиваться впятером. Там и коек нет — соломенные матрацы на голом каменном полу. И на окнах одни решетки, без стекол. А обустраивать — кто этим будет заниматься, и когда?
— Но самолет-разведчик был обстрелян, — настаивал Намгаладзе, — и, по утверждению летчиков, именно с Санто-Стефано, или с Вентотене. А при дешифровке снимков — артиллерийские позиции хорошо видны.
— Вспышек выстрелов не видно, — замечает Басистый, — немцы под Севастополем и ложные батареи строили, из досок и бревен. Пару часов взводу помахать лопатами и топорами — вот и дворики, и «пушки».
— Погодите, а отчего мы так привязались к Санто-Стефано, — вдруг спрашивает Гаврилов (мой прежний замкомандира в 2012 году, а теперь полковник и командир особого батальона подводного спецназа), — отчего не Вентотене, где условия куда лучше, там даже деревня имеется, где роту разместить вполне возможно. А раз деревня — то значит, и пресная вода наличествует? И пристань есть. И на пути к материку — значит, возможным беглецам путь как раз мимо, а то и через Вентотене. Тогда все сходится — основные силы гарнизона там, но Санто-Стефано в прямой видимости, и если катера наготове, то через полчаса рота в полной боевой будет уже около тюрьмы! А тяжелые зенитки, при необходимости, поддержат огнем.
— Полицейский батальон, — говорю я, — не фронтовики. От ваффен СС отличаются, как вохра от гвардейской пехоты. Натасканные — не факт, что с охраной контингента гвардейцы справились бы лучше вохры — но именно на свое. Не оборону, а охрану, причем изнутри. За узниками бдят хорошо — а вот за тем, что снаружи? Тюрьма на острове, заключенные в камерах — так будут ли патрулировать территорию, зачем и от кого? Прожектора на крыше поставить могут, лодки заметят издали — радируют на Вентотене, вышлют катер. А оборону по всему периметру готовить зачем?
— Но тогда охраны там, может быть, и один взвод, — согласился Маневич, — у нас случай был, когда один заключенный все же бежал из камеры. Не сумев уплыть с острова на лодке, он спрятался в гроте под обрывом, а ночами таскал овощи с огорода. Его искали, очень тщательно, тринадцать дней. Вот это место на карте — кстати, если немцы избавились от всего итальянского персонала, то про этот случай и пещеру вполне могут и не знать. И если изможденный и голодный узник регулярно поднимался оттуда на плато — то это тем более по силу бойцам осназа.
Снова на борт «Воронежа». Мы вышли из Специи в ночь на 22 марта. Даже с Лючией не попрощался — грузились в глубокой тайне, в затемнении, и после атомарина сразу отошла от причала. День мы банально отсыпались и отдыхали, доверившись мастерству Лазарева вывести корабль в требуемое место. В трех километрах от конечной точки мы выскользнули из торпедных аппаратов — две двойки, на «миногах», я с Мазуром и Валька со Скунсом. До острова дошли без проблем, компы-навигаторы были еще живые — мы бы справились и без них, но затратили больше времени, а главное, заряда батарей. Пещера была там, где и указал на карте Маневич, наверх по расщелине мы поднимались очень медленно, тщательно обследуя путь. Если немцы все же узнали про ту историю с беглым, то могли поставить здесь мины. Хотя, конечно, проще было взорвать и завалить — но мало ли что могло прийти на ум герр коменданту.
