Сталин усмехнулся, вспомнив найденную в электронной библиотеке потомков книгу «Реактивный прорыв Сталина». Как создавалась советская реактивная авиация — да, мы и в той истории шли на пределе, ускорить что-то почти нельзя! Почти — один момент все же есть. У реактивного двигателя есть такое очень неприятное явление, как помпаж — а если говорить в более широком смысле, неустойчивая работа компрессора, с этим намучились уже на этапе высотных поршневых, пытаясь сделать эффективный турбонаддув. И не могли понять, отчего турбокомпрессора, нормально работающие на стенде, на земле, на малых высотах — не развивают мощности на большой высоте, для которой они собственно и предназначены. В той истории лишь американцам удалось решить эту задачу, путем огромного перебора вариантов. Здесь же потомки принесли очень эффективный метод расчета, причем не компьютерный, достаточно лишь планшета, карандаша, и логарифмической линейки. Позволяющий по малому числу экспериментальных точек рассчитать итоговый вид многомерной функции, даже нелинейной, даже если какие-то параметры не числовые а качественные, ступенчатые! Там эта методика появилась, когда уже широко использовались ЭВМ, и не получила распространения — здесь же она оказалась очень востребована! Причем там с ее помощью считали как раз устойчивость работы компрессоров газовых турбин! Что позволило уже в нашей истории, товарищу Доллежалю рассчитать нагнетатель для мотора высотного Яка. А может ли эта методика считать не только компрессора?
Оказывается, может. Но, как было написано в докладе, считающийся автором (а кого еще было вписать?) старший лейтенант-ракетчик из экипажа потомков настоятельно просил «товарищей ученых» дать теоретическое обоснование! Аргуметируя — метод, как любой другой, имеет свои границы, вне которых не может быть применен. И установить эти пределы может лишь теория — «я же их не знаю, работая чисто практически, и боюсь что мне придется отвечать за ошибку, вызванную неправильной постановкой задачи». Справедливо — ученые-математики уже изучают, результат выдать пока не успели. Но ведь сказанное не к одной математике относится?! Любое учение, правило, методика, согласно диалектике, справедливо в каких-то пределах. Это касается и общественных наук тоже?!
Да, Горбачев, Ельцин, и прочие, были мерзавцами и предателями, но писал еще Маркс в «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», не может быть такого, чтобы один мерзавец сбил с пути целую нацию, если нация не была готова его принять! Не было Идеи — вернее, идея социальной справедливости наверное не утратит актуальности и в двадцать первом веке — но не было уже ни Программы, ни Организации, ни Личности, чтобы эту идею вести, а Партия в идейном смысле превратилась в клику начетчиков, о которых предупреждал Ленин, «выучить одни лозунги, не зная ни теории ни практики». И он, Сталин, если честно признаться, был лишь хранителем Идеи, но не ее Творцом. Он умел «держать штурвал на курсе», не понимая, что курс уже не совсем отвечает изменившемуся миру. А потомки просто закрепили руль и ушли пьянствовать в каюту. И корабль разбился на камнях — когда окончательно потерялись ориентиры, маяки, и никто уже не понимал, куда плыть и зачем? И он, товарищ Сталин, был в этом тоже виноват — хотя не решился бы сказать это никому — потому что сам выбросил за борт всех, кто посмел хоть чуть усомниться. А что будет, когда он уйдет?
И как отличить смену курса, вызванную новыми условиями от злостного оппортунизма? Уже упомянутый «антисоветский коммунизм» после даст ядовитую ересь «еврокоммунизма». И плюньте в лицо тому, кто говорит, что в спорах рождается истина — может быть, это и имеет место в академических беседах научных светил, но в политике цель всегда — ошельмовать оппонента перед массами, смешать его с грязью, и добиться результата, нужного себе! А ведь выход есть!
Что там говорил товарищ Грамши о «бархатной революции»? И у него есть интересная теория, что коммунистам вовсе не нужна монополия власти — борьба с оппозицией, разумеется, легально-парламентской, играет конструктивную роль. Проверка практикой, учет требований народа, выразителями каких-то его интересов могут быть и оппозиционеры, и накопление опыта. Значит, придется все же итальянским товарищам дать больше свободы — ну а мы понаблюдаем со стороны, как это будет у них получаться?
И — кадры решают все! Присмотреться к возможному преемнику — тут интересен товарищ Пономаренко, или Машеров, правда, второй молод слишком, но это недостаток проходящий, году к пятьдесят шестому будет уже терпимо. Но может быть еще кто-нибудь — вот только однозначно, не Брежнев! Он хорош на посту главы союзной республики, но ни в коем случае не генсека — слишком мягок, и хочет всем угодить. И главное, никаких «национальных» группировок! Никаких «нацкомпартий», по крайней мере, внутри СССР, зачем нам будущие рассадники сепаратизма? А Украине — особое внимание.
