Голос: Ты удивительно бесстрашен.
Я: Совсем нет. Будь я бесстрашен, не прыгал бы в пасть льву, а спокойно ждал бы, пока он меня съест.
Голос: Но то, что ты сделал, – естественно. Такова человеческая природа.
Я: «Человеческая природа» – обычно значит «звериная».
Голос: В твоих поступках нет ничего плохого. Ты страдаешь только из-за принятых в обществе условностей.
Я: Допустим, общество изменилось бы, но другим людям мои поступки всё равно причинили бы боль.
Голос: Но ты не убил себя. Значит, ты сильный человек.
Я: Я много раз пытался себя убить. Даже ел по десятку мух в день, чтобы смерть выглядела естественно. Если их высушить и истолочь, то проглотить легко. Только жевать противно.
Голос: Зато ты станешь великим.
Я: Я не ищу величия. Я хочу лишь покоя. Почитай письма Вагнера. Он пишет: будь у него достаточно денег, чтобы прокормить жену и детей, он обошёлся бы и без великого искусства. И это Вагнер – с его-то самолюбием!
Голос: Как бы то ни было, ты страдаешь. Ты не лишён совести.
Я: У меня нет совести. У меня есть только нервы.
Голос: Ты не был счастлив в семейной жизни.
Я: Но моя жена всегда хранила мне верность.
Голос: Твоя трагедия в том, что ты одарён умом сверх большинства людей.
Я: Ложь. Моя комедия в том, что я по сравнению с ними обделён практичностью.
Голос: По крайней мере, ты честен. Ты признался мужу своей любовницы – до того, как вас раскрыли.
Я: И это ложь. Я ни в чём не признавался, пока хватало сил скрывать.
Голос: Ты поэт. Ты художник. Тебе всё позволено.
Я: Да, я поэт. Я художник. Но одновременно я член общества. Я знаю, что должен нести свой крест. Но он до сих пор кажется мне слишком лёгким.
Голос: Ты не заботишься о своём эго. Уважай свою индивидуальность, презирай обычных людей.
Я: Свою индивидуальность я уважаю и без твоих советов. Но людей не презираю. Я уже говорил: «Яшма разобьётся, черепица уцелеет». Шекспир, Гёте, Тикамацу Мондзаэмон – каждый из них смертен. Но породило их чрево народа, и народ – бессмертен. Он – источник любых форм искусства.
Голос: Но написанное тобой оригинально.
Я: Ничуть. Кому и когда удавалось быть оригинальным? Гении прошлого тоже откуда-то черпали материал. И я в своей работе нередко заимствовал чужое.
Голос: А ещё ты наставляешь других.
Я: В том, чего сам не умею. Если бы умел, то и сделал бы прежде, чем другим рассказывать.
Голос: Ты сверхчеловек. Верь в это!
Я: Ничего подобного. Никто не сверхчеловек. Сверхчеловеком был только Заратустра. Но даже Ницше не знает, как он в конце концов умер.
Голос: Неужели и ты боишься общества?
Я: А кто его не боялся?
Голос: Взгляни на Уайльда, который провёл три года в тюрьме. Он сказал: «Совершить без веских причин самоубийство значит проиграть обществу».
Я: Уайльд в тюрьме много раз думал о смерти. Единственная причина, почему он не покончил с собой, – у него не было способа это сделать.
Голос: Будь выше добра и зла.
Я: Нет, я и впредь буду стремиться к добру.
Голос: Ты слишком прост.
Я: Отнюдь. Я слишком сложен.
Голос: Будь спокоен: читать тебя не перестанут.
Я: Да уж – когда истекут авторские права.
Голос: Ты страдаешь ради любви.
Я: Ради любви? Брось эту лесть, она годится только для юных романтиков. Я просто запутался в отношениях с женщинами.
Голос: В отношениях запутаться легко.
Я: Это значит лишь, что легко поддаться корыстным соображениям.
Голос: Ты распят на кресте своей жизни.
Я: Гордиться здесь нечем. Тот, кто убил любовницу или сбежал с деньгами, тоже распяты на кресте своей жизни.
Голос: Жизнь не настолько мрачна.
Я: Она мрачна для всех, кроме немногих избранных. Но «немногие избранные» – просто эвфемизм, обозначающий преступников и идиотов.
Голос: Что ж, страдай, если хочешь. Знаешь ли ты, кто я? Я, по своей воле пришедший ободрить тебя?
Я: Ты пёс, ты злой дух, который, обратившись в собаку, являлся Фаусту.
Голос: Что ты делаешь?
Я: Просто пишу.
Голос: Зачем?
Я: Не могу не писать.
Голос: Тогда пиши. Пиши, пока жив.
Я: Конечно – что мне ещё остаётся!
Голос: Ты на удивление спокоен.
Я: Совсем нет. Те, кто меня знает, – знают и как я мучаюсь.
Голос: Куда подевалась твоя улыбка?
Я: Вернулась на небо, к богам. Чтобы с улыбкой идти по жизни, нужно иметь, во‐первых, уравновешенный характер, во‐вторых, деньги, в‐третьих – нервы покрепче, чем у меня.
Голос: Однако на душе у тебя теперь легко.
Я: Да. Но взамен пришлось возложить на свои плечи бремя жизни.
Голос: Тебе нужно либо жить по-своему, либо…
Я: Именно. Либо по-своему умереть.
Голос: Ты станешь новым человеком – не таким, каким был.
Я: Я навсегда останусь собой. Только кожу можно сменить. Будто змея.
Голос: Ты принимаешь себя таким, какой есть.
Я: Отнюдь. Я и знаю-то о себе не всё. Чего не знаю… это Африка моей души, без конца и без края. Я боюсь её. Где светло, чудовища не живут. Но там, в бесконечной тьме, спит неведомое.
Голос: Значит, и ты – из моих сынов.
Я: Кто ты, поцеловавший меня? …Ах да, я узнал тебя.
Голос: И кто я, по-твоему?
