– Что было дальше, можно не описывать. Скажу лишь одно: с тех пор я прослыл сумасшедшим и теперь принуждён влачить самое жалкое существование. Вот о чём я бы хотел спросить вас, сэнсэй, – считаете ли вы меня безумцем? Но если я безумец, что свело меня с ума – разве не чудовище, таящееся в глубинах человеческой души? И пока оно существует – разве те, кто сейчас со смехом зовёт меня сумасшедшим, не могут завтра оказаться в том же положении?.. Вот какие мысли приходят мне в голову. А что скажете вы, сэнсэй?
В лампе между мной и моим зловещим гостем по-прежнему горел огонёк, казавшийся холодным в стылом весеннем воздухе. Сидя спиной к Ивовой Каннон, я молчал – не в силах даже спросить, почему у посетителя нет пальца.
Китискэ, позднее получивший имя Жулиано, или, на японский манер, Дзюриано, родился в деревне Ураками, что в уезде Соноки провинции Бидзен. Родители его рано покинули этот мир, и он поступил в услужение к местному жителю по имени Отона Сабуродзи. Увы, Китискэ от рождения был обделён умом, а потому остальная челядь ни во что его не ставила и сваливала на него, будто на вьючную скотину, всю тяжёлую работу.
Когда Китискэ было лет восемнадцать-девятнадцать, он влюбился в дочь Сабуродзи – девицу по имени Канэ. Та, конечно, и думать не думала о чувствах какого-то слуги. Зато остальные работники, добротой не отличавшиеся, прознав о любви Китискэ, принялись его дразнить. И как бы ни был он глуп, а в конце концов, не стерпев такого обращения, тайком, в ночи, сбежал из знакомого с малолетства хозяйского дома.
Следующие три года о нём никто ничего не слышал. Но по прошествии этого времени Китискэ вернулся в Ураками нищим оборванцем – и вновь поступил на службу к Сабуродзи. Он перестал обращать внимание на насмешки, лишь со всем усердием исполнял свою работу. Дочери хозяина, Канэ, он был по-собачьи предан. Та успела выйти замуж, и брак её складывался на редкость счастливо.
Год или два прошли без перемен. Однако мало-помалу другие челядинцам стало мерещиться в поведении Китискэ что-то подозрительное – и потому они, движимые любопытством, начали пристально за ним следить. И действительно, обнаружилось, что он каждый вечер крестится и произносит молитвы. Об этом сразу донесли Сабуродзи. Тот, испугавшись, как бы чего не вышло, тоже не стал мешкать и сдал своего слугу в деревенскую управу.
Китискэ ничуть не смутился, даже когда его под надзором стражи отправили в темницу в Нагасаки. Напротив – рассказывают, что лицо несчастного дурачка преисполнилось удивительным величием, будто на него пролился небесный свет.
Представ перед судьёй, Китискэ честно признался, что стал последователем христианского учения. Далее между ними произошёл такой диалог.
Судья: Как зовутся боги твоей веры?
Китискэ: Иисус Христос, молодой владыка страны Вифлеемской, и Санта-Мария, владычица соседнего государства.
Судья: И как они выглядят?
Китискэ: Иисус Христос, которого мы видим во снах наших, – пригожий собой молодой господин в роскошном лиловом одеянье с длинными рукавами. Что до Санта-Марии – её одеянье расшито серебром и золотом.
Судья: И отчего же твоя вера почитает в них богов?
Китискэ: Христос-сан полюбил Санта-Марию-сан и умер от любви, а потому изволил стать богом, чтобы спасать всех нас, кто страдает от любви, как он сам.
Судья: Кто и когда обратил тебя?
Китискэ: Три года скитался я там и сям, пока не встретил на берегу моря человека с рыжими волосами, от которого и принял веру.
Судья: Проходил ли ты для этого какой-нибудь обряд?
Китискэ: Прошёл обряд крещения водой и получил имя Жулиано.
Судья: Куда делся потом человек с рыжими волосами?
Китискэ: Случилось такое, чего я совсем не ждал. Он ступил на бурные волны и ушёл неизвестно куда.
Судья: Не воображай, будто можешь такими россказнями облегчить свою участь.
Китискэ: Я не обманываю. Всё это чистая правда!
Судью показания Китискэ озадачили – уж больно они отличались от того, что говорили другие христиане. Но, сколько он ни допрашивал преступника, тот упорно твердил своё.
Жулиано-Китискэ приговорили к смертной казни через распятие – согласно указу императора.
В назначенный день его провели по улицам и в конце концов безжалостно пригвоздили к кресту на лобном месте под Святой горой[35].
Крест высоко вознёсся над окружавшей его бамбуковой оградой. Жулиано-Китискэ, подняв голову к небу, несколько раз громко произнёс слова молитвы, после чего без страха встретил удар копья. Пока он молился, над его головой собрались тяжёлые тёмные тучи, и вскоре над местом казни разразилась гроза с сильнейшим ливнем. Когда снова прояснилось, Жулиано-Китискэ на кресте был уже мёртв. Но тем, кто собрался за оградой, казалось, будто слова его по-прежнему разносятся в воздухе.
То была простая, безыскусная молитва: «Молодой владыка страны Вифлеемской, где ты? Славен будь!»
Когда мёртвое тело сняли с креста, могильщики обомлели: от него исходило благоухание, а изо рта чудесным образом выросла белоснежная лилия.
