-- Секунда, добрый господин. -- Она остановилась, потупив очи. Очень хорошо. Я положил руку ей на талию и придвинулся ещё ближе, так что ощутил жар молодого тела и прерывистое, глубокое дыхание.
-- Никогда не встречал таких красавиц, как ты. Милых, нежных и мягких... -- Мои руки не теряли времени и прошлись по самым интересным местам, прикрытым только тонкой тканью простого платья.
-- Не врите, добрый господин. Уже все знают, что вы занимаетесь танцами каждый день. Я вам просто нужна для тренировки. -- Она попыталась отстранится.
-- А если и так. Я покажу тебе вещи, которых ещё не видел этот мир, и мы вместе взлетим на вершину блаженства. А ещё в твоих красивых ушках замечательно будут смотреться новые серёжки.
-- Нам нельзя, добрый господин, если хозяйка узнает что мы танцевали - прикажет забить батогами до смерти. -- Сказала не без сожаления и окончательно вырвалась. -- И вообще, лучше уезжайте отсюда. Капитан, когда возвращается с похода, каждый раз вешает учителя танцев.
Секунда убежала, а я остался в раздумьях. Всё встало на свои места: и скабрезные намёки, и многозначительные взгляды, и эти мерзкие штанишки. Ну и мудак же ты, Ангус. А ещё мне предстояло знакомство с хозяйкой за ужином и неизвестно на сколько затянувшееся ожидание улетевшего на загонную охоту старшего сына. Любит этот отпрыск пострелять в рабов с летающей лодки.
За господский стол на ужин меня, конечно, не позвали. Домоправительница зашла на кухню и вызвала на смотрины.
Семья капитана Уолберга ужинала чинно рассевшись за большим лакированным столом со стульями с высокой спинкой. Место во главе пустовало - капитан был в рейде, как и по правую руку - наследник изволил охотиться. По левую руку обосновалась хозяйка, моя нанимательница, и я непроизвольно сглотнул, увидев её. Надеюсь, никто не заметил. Дальше сидели младший сын, начальник охраны и домоправительница. В углу столовой расположилась нянечка рядом с колыбелькой - дочка ещё даже не ходила. На входе замерла служанка, носившая смену блюд с кухни.
Все взгляды скрестились на мне. Я исполнил заученный поклон и, став ровно, выпятив грудь и расправив плечи, начал речь.
-- Леди Уолберг, уважаемые дамы и господа, позвольте представиться: Румата Терранский. Не сочтите за бахвальство, но лучший хореограф в десяти мирах. Мастер пластики и ритмики. Знаток как всех классических бальных танцев, так и последних новинок - модернового дрыгоножества. Рад служить вам. -- Я снова поклонился.
-- А он миленький... -- Хозяйка без стеснений меня рассматривала. -- Обернись-ка. -- И подкрепила свой приказ круговым движением указательного пальца.
-- Как тебе орешек? -- Домоправительница, и по совместительству тётя капитана, не скрывала ехидной улыбки, а я почти был готов наплевать на пожелания работодателя.
-- Посмотрим, посмотрим...
-- Мама, я тоже хочу новую игрушку. -- Шкет лет девяти хлопнул ладонью по столу.
-- Солнышко, но тебе ж папа совсем недавно привёз целый ящик...
-- Я хочу такую как у тебя! И у Уильяма! Живую... -- За столом раздались смешки старшего поколения.
-- Тебе сначала подрасти нужно, милый.
-- И ничё не надо! Я уже взрослый! Мы сегодня с дядей рабов пороли, я сам настоящим кнутом порол! Хочу игрушку, как у Уильяма!
-- Хорошо, родной. Завтра что-то подберём для тебя. С тобой, Румата, мы после ужина продолжим. -- Меня наградили многообещающим взглядом и рукой показали проваливать, что я с удовольствием и сделал, мельком отметив в интерфейсе открытие нового умения - "Актерская игра".
Некоторое время после ужина я вполне удачно избегал опасного внимания, прятался другими словами, и даже начал верить, что продержусь до утра. Поэтому когда рука начальника охраны опустилась мне на плечо, сердце реально пропустило несколько ударов.
-- Румата, лапочка, ты тут? Иди к своей госпоже, пупсичек. -- Голос, прозвучавший от входа в спальню, заставил меня ещё сильнее съёжиться.
-- Хватит прятаться, иди и сделай свою работу, иначе завтра батогов всыплю, так что уползти отсюда не сможешь. -- Прошипел злой голос на ухо. Меня вздёрнули на ноги и пинком отправили на освещённый участок дворика. Начальник местной охраны был мужиком серьёзным, и не верить ему причин не было.
-- Я тут госпожа Уолберг, вышел насладиться красотой вашей знаменитой розы, так похожей на свою хозяйку.
-- Ну ты и маленький обманщик, Руматочка. Но я тебя всё равно люблю. Иди же, наконец, ко мне... -- Хозяйка не женского баса сделала шаг навстречу, и мне стало прекрасно видно одутловатое, не в меру засыпанное белилами лицо с широким жабьим ртом, заплывшие жирком маленькие глазки и все четыре подбородка. Нос уловил запах застарелого пота вперемешку с приторным ароматом духов. Запах, преследовавший меня последние два часа, от чрезмерной концентрации которого у меня к горлу сразу же поднялся комок. Руки, похожие на окорока, потянулись в мою сторону, пальцы-сардельки ухватили за шею и потянули вниз. Мне стало видно большое белое на обтянувшем подмышку бархате. -- Поцелуй свою розочку, негодник.
Будь ты проклят, что подсунул мне эту работу, Ангус!