Графская усадьба стояла аккурат на противоположном конце поселения, на самом краю, почти в тайге. На фоне высоких сосен возвышался настоящий сказочный терем – построенный в три этажа, с островерхой крышей и множеством пристроек, огороженный стандартным для этого места бревенчатым забором.
Игнатка лихо зарулил в открытые ворота и затормозил около главного входа. Тут нас уже встречали.
На высоком крыльце стоял зело внушительный бородатый мужчина в простой домотканой рубахе и широких штанях. По бокам эту глыбу подпирали две его копии помоложе, не такие бородатые, но такие же огромные.
Я вышел из машины и окинул взглядом подворье: курятник, овчинник, сараи какие-то, и везде как бы заняты своим делом дворовые. Кто вилами сено из кучи в кучу перекладывает, а кто колуном дровишки заготавливает. При моём появление работу они побросали, но уходить никуда, понятно, не стали. А вот Игнатка от меня как-то незаметно отделился и сейчас подпирал ворота с карабином в руках. Ясно, Прохор предупредил хозяев о непонятном госте. Я ещё раз посмотрел в венчаные кустистыми бровями немигающие чёрные глаза графа и понял – от меня ждут первого слова.
– Здрав будь, хозяин! – Вежество прежде всего. Я даже поклонился – не сломаюсь.
– Здрав будь и ты, путник, коль не шутишь. С чем к нам пожаловал? Из каких краёв и каких кровей будешь? – голос был под стать размерам графа, мощным и гулким.
– Не Боярский я, путешествую по мирам, людям помогаю, кто не отказывается. К вам случайно попал. Иногда не монах До Ки Хота выбирает дела, а дела выбирают монаха.
– Хм, так ты монах значит... – Граф задумчиво начал теребить бороду, явно не совсем понимая, как ко мне относиться.
– А ну пропусти, дылда стоеросовая. – Из-за спин графа и его сыновей раздался женский голос. Просьба, видать, была подкреплена тычком в рёбра, так как младшенький отодвинулся, потирая бок.
Протиснувшись мимо здоровых увальней, на крыльцо вышла женщина с грудничком в руках. Не молодая, но и старой её язык не повернётся назвать. С завязанными в узел на затылке непокрытыми волосами, в которых сверкала тонкими серебряными нитями седина, в своём коричневом брючном костюме она казалась особенно маленькой на фоне графа с сыновьями. Осмотрев меня внимательным взглядом янтарных глаз, она неожиданно ударила хозяина поместья обутой в сапожек ногой по стопе. Тот поморщился, и я только сейчас заметил, что он с наследниками стоит на крыльце босиком.
– Ну и чего ты ворон считаешь? К тебе гость из далёких краёв приехал, а ты его на пороге держишь! Балда. – Припечатав, она скрылась в тереме.
– Хм, хм. Ну раз так, добро пожаловать, гость дорогой. Милости просим к столу. – Граф без труда отодвинул корпусом своего немаленького старшенького и открыл проход в терем. Дворовые как-то сразу потеряли ко мне интерес и вернулись к своим немудрённым занятиям.
Два раза повторять мне не надо было – ещё не отогрелся после помывки в холодной воде и очень уж хотелось посидеть в тепле и комфорте.
Внутри всё оказалось под стать хозяину – массивное, основательное, надёжное. Особенно впечатлила мебель. Похоже, у графа своё производство.
На застеленный вышитой скатертью стол уже накрывала фигуристая молодая девушка, кровь с молоком, как говорится. У моего деда был электросамовар, больше для красоты, но тут я первый раз увидел настоящего монстра литров на двадцать, весело пыхтящего парком и дымком от дров. Разнообразная выпечка подавалась огромными блюдами и пахла до одурения соблазнительно – слюнки потекли несмотря на недавний поздний ужин. Наконец все чинно расселись, даже накрывавшая на стол девушка умостилась рядом со старшеньким и взяла его за ручку – не служанка, невеста, а то и жена.
Я познакомился со всем немаленьким графским семейством: сыновьями, племяшом Игнаткой, женой старшенького Авдотьей и её младшей сестрой, матерью графа – маленькой женщиной, которую все называли не иначе как бабушка Алёна. Рассказал о своих не долгих похождениях по мирам. О стылой серости и безнадёге Некрополиса, монументальности и красотах Центральной, странных и иногда диких нравах Тортуги. Самый большой интерес вызвала история о богатствах Центральной, особенно у женской части. Император с Бояры мало кого туда пускал.
Меня уже почти приняли как своего. Даже Авдотья не стеснялась кормить младенца грудью за столом.
Когда мы уже закончили трапезничать и перебрались в обставленную вполне современной мягкой мебелью гостиную, я задал так интересующий меня вопрос:
– Граф, а что у вас тут происходит? Нету ли каких проблем? Может нужна в чём-то помощь?
Хозяин поместья снова схватился за бороду задумавшись, а домочадцы погрустнели и начали отводить глаза, но долго это не продлилось. Неожиданно граф вскочил и уставился в дальний угол комнаты. Руки начали трансформироваться, обрастая коричневой шерстью и обзаводясь длинными когтями, нос его стал отчётливо подёргиваться, явно усиленно втягивая воздух. На секунду опоздав, сыновья поступили также.
