– Научный подход, дисциплина и объединённые усилия всей нации – вот наш рецепт. Сейчас мы заедем в одну из городских больниц и поговорим с доктором Менгеле. Он признанный эксперт в вопросах евгеники и расскажет вам всё в подробностях.
Клара вела машину по центральным улицам и у меня было время рассмотреть город. Всё чистенько и аккуратно, обычные люди – спешащие по своим делам в обычной одежде. Для второй половины двадцатого века Земли. Единственно – много людей в форме разнообразных цветов.
На входе в больницу висели флаги, и я наконец-то смог их рассмотреть. Светло-синий фон и широкий алый крест, очень похожий на скандинавский.
Внутри, на удивление, больница пустовала. Не было длинных очередей перед регистрацией или отдельными кабинетами, не было вечных старушек на скамеечках под дверьми. Редкие посетители, казалось, очень стеснялись и старались не задерживаться тут на долго.
– Тут очень мало людей. У вас платная медицина? – мне было искренне интересно.
– Нет. Медицина у нас бесплатная, как и образование. У нас социал-демократическое государство и граждане получают очень много за счёт правительства.
Мы поднялись на третий этаж и зашли в двери под большой табличкой с надписью "Государственный институт расовой биологии". Холл был просторным и светлым, с красивой мягкой мебелью и растениями в кадках по углам. За стойкой у самого входа сидела голубоглазая платиновая блондинка в белом халате, под которым угадывалась форма.
– Вы к кому?
– К доктору Менгеле. Нам назначено.
– Подождите секундочку. – Секретарша встала и, постучавшись, вошла в одну из дверей.
Я, тем временем, сосредоточился на висевшем на стене плакате. На нём был изображён человек на инвалидной коляске с явными проблемами: умственными и физическими. Весь перекошенный и со специфическим лицом. Надписи гласили: " Десять тысяч крон — вот во что этот человек, страдающий наследственной болезнью, обходится обществу при жизни. Согражданин, это и твои деньги тоже. " [1]
– Что это за плакат, офицер Эвэрваль?
– Это раритетный экземпляр. Программа уже закрыта, а таких запущенных случаев у нас не было уже несколько десятков лет. И всё благодаря евгенике. – Уточнить я не успел. Появилась давешняя секретарша и с улыбкой указала нам на двери:
– Доктор Менгеле готов вас принять.
Кабинет доктора мне понравился. Собственно, тут почти ничего не указывало на сферу его деятельности. Массивный деревянный стол с крышкой, обтянутой зелёной тканью, два удобных гостевых стула перед ним, книжный шкаф из того же дерева на всю стенку. Разве что черепа за стеклом на специальной тумбе могли намекнуть.
Доктор тоже вызывал к себе только расположение. Рослый блондин с волосами зачёсанными на бок, в белом халате, с обаятельной улыбкой, он так и лучился оптимизмом и хорошим настроением.
– Рад приветствовать гостя из молодого мира. – Он встал из-за стола и первый протянул мне руку.
– Взаимно. Рад встрече.
Доктор несколько секунд внимательно осматривал меня.
– Ну что же. Цвет волос немного темнее нормы и уши великоваты. Но это мелочи – за два-три поколения при правильном подходе это можно исправить.
– Простите, не понял.
– Ха-ха. Извините, профессиональная деформация. Но на вашем примере можно объяснить, чем занимается наш институт. Первое направление – улучшение человека при помощи искусственного отбора. Вы, например, путешествуете по мирам в одиночку, собираете информацию для своего родного мира и обладатель легендарного класса, требовательного к моральным принципам. То есть почти наверняка вы смелый, умный, честный, преданный своему миру человек. И сильный, раз ещё живы. Все эти черты ценны для общества, а значит у вас должно быть приоритетное право на воспроизводство.
– На размножение?
– Да, именно так. На заведение потомства. Вам бы подошла светловолосая девушка с маленькими ушками, доказавшая свою полезность обществу. Например, как Ингрид, моя секретарша.
Очень мило, Ингрид – девушка симпатичная, но воспитание детей слишком ответственное дело. Я пока не готов. А ещё слух царапнуло словосочетание "приоритетное право".
– "Приоритетное право", означает ли это, что просто так завести ребёнка нельзя?
– Естественно. Вы всё схватываете на лету. Я в вас не ошибся. Рождаемость контролируется на государственном уровне и без специального разрешения зачатие запрещено. И тут мы подходим к второму аспекту нашей деятельности. Полный запрет на воспроизводство для персон с дефектами и серьёзными физическими недостатками. Очень успешная практика, должен вам сказать. В нашем обществе почти не осталось людей с наследственными заболеваниями, и уровень здоровья нации значительно вырос.
– И люди вам подчиняются?
– Ну что вы, мы не пускаем на самотёк. Уровень сознания нации очень высок, законопослушность на высоте, но... Мы проводим принудительную стерилизацию. Это важный шаг вперёд к очищению арийского народа, избавлению его от наследственных черт, которые ведут к тому, что в будущих поколениях появятся люди, нежелательные в нашем здоровом, прогрессивном обществе. [2]
