― Давай посмотрим. Доктор Гарцоло, который большую часть времени игнорировал мое существование, предложил выделить мне кабинет побольше и с окном. А мой самый сексистский коллега, который обычно ожидает, что я буду приносить кофе и делать записи, угостил меня пирожными. Свидания с Антонио Моретти имеют свои плюсы. ― Я закатываю глаза. ― Доктора Гарцоло я еще понимаю. А Феликс? Неужели он думает, что я повернусь к тебе, когда мы будем в постели, и скажу: «Знаешь, кто действительно хорошо разбирается в приобретении предметов искусства? Доктор Майер».
Его глаза сужаются.
― Феликс Майер, ― говорит он. ― Понятно.
Я бросаю на него взгляд.
― Не. Делай. Ничего. Это моя проблема, и я с ней разберусь.
― Ммм…
― Я серьезно, Антонио.
Он поднимает руки ладонями ко мне в успокаивающем жесте.
― Я ничего не буду делать без твоего ведома, ― говорит он. ― Обещаю.
Я откладываю вилку.
― Я не могу съесть больше ни кусочка.
Он жестом просит чек. Я пытаюсь заплатить, но он и слышать об этом не хочет. Клаудия и Мириам говорят ему, что еда за счет заведения, но он игнорирует и их.
― Еда была еще вкуснее, чем я помню, ― говорит он им. ― Я рад, что Лучия предложила нам поесть здесь сегодня.
Мы выходим на улицу. Стало еще холоднее, и Антонио тут же накидывает мне на плечи свое пальто.
― Насчет твоего наказания, ― говорит он. ― Надеюсь, ты еще не устала, потому что у меня есть на тебя планы.
У меня внутри все замирает.
― Что за планы?
― Планы, согласно которым ты проведешь всю ночь, привязанная к моей кровати.
― О, как жаль. ― Я изображаю на лице разочарованное выражение. ― Потому что я собиралась пригласить тебя провести ночь у меня.
На какую-то мимолетную секунду в его глазах мелькает шок. Мы оба прекрасно понимаем, что я впервые приглашаю его к себе домой. Затем на его лице вновь появляется нейтральное выражение.
― Я могу быть гибким в своих планах.
Я дразняще улыбаюсь ему.
― И сейчас можешь?
― Конечно, ― надменно говорит он. ― Когда ситуация требует этого, я могу приспособиться. Всегда разумно учитывать новую информацию при принятии решения.
Мне с трудом удается сохранить серьезное лицо.
― Что за новая информация?
― До твоего дома меньше пяти минут езды. ― Он целует меня, быстро и жестко. ― Четыре, если мы поторопимся. Так что иди быстрее, Лучия.
Но чувство вины не покидает меня всю дорогу домой.
Антонио
Когда мы доходим до дома Лучии, мои охранники разделяются на пары. Двое остаются у входа в здание, а другие сообщают о своем намерении стоять на страже у входной двери Лучии.
― Поднимайтесь по лестнице, ― приказываю я, вхожу в лифт и нажимаю кнопку, чтобы закрыть дверь, прежде чем они успеют запротестовать.
Мы бросаемся друг на друга, как только двери закрываются. Я целую шею, плечи и мягкие губы Лучии, пока древний лифт со скрипом поднимается к ее квартире. Я отпускаю ее только для того, чтобы она могла открыть свою дверь. Мы заходим внутрь, и я тороплю ее в спальню.
― Платье красивое. Сними его.
― Да, сэр. ― Она подмигивает мне и ослабляет завязки на талии. Платье распахивается, и у меня перехватывает дыхание. На ней нижнее белье, которое я ей купил. Зеленый бюстгальтер идеально обтягивает ее грудь, а соски под кружевом напряжены. Я смотрю на ее трусики и твердею. В последний раз, когда она была в этих трусиках, я поднял ее на свой стол, отодвинул ластовицу и полакомился ею. Мой член помнит.
― Что скажешь? ― Она крутится вокруг себя.
― Они милые. Сними их.
― Я чувствую здесь какой-то подвох, Антонио, ― дразняще говорит она. ― Звучит так, будто ты хочешь, чтобы я разделась.
― Не совсем. Оставь сапоги. ― Я притягиваю ее к себе и глубоко целую, мои руки блуждают по ее телу. Она стонет мне в рот. Я подталкиваю ее к кровати и укладываю на мягкие простыни. Я так возбужден, что мое зрение затуманивается.
Я быстро раздеваюсь и присоединяюсь к ней. Она проводит руками по моей груди. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее снова, а затем двигаюсь вниз по ее телу. Я целую ее грудь сквозь кружева, затем нетерпеливо сдвигаю чашечки бюстгальтера вниз и втягиваю в рот ее соски, чередуя их. Она выгибает спину и стонет от удовольствия.
Я опускаюсь ниже. Целую ее живот и бедра, а затем проникаю пальцами между ее ног. Она уже влажная. Нет, мокрая.
― Хочешь, чтобы я поласкал тебя? ― Я обвожу кончиками пальцев ее клитор, и она вздрагивает. ― Оседлай мое лицо,
Мы меняемся. Лучия задыхается от смеха, поднимаясь по моему телу. Ухватившись за изголовье кровати, она садится на меня, ее киска оказывается над моим лицом.
Я хватаю ее за задницу и притягиваю к своему рту, прижимая язык к ее клитору и поглаживая нежный узелок. Она откидывает голову назад.
― Это так приятно, ― задыхается она. ― Ты можешь дышать?
Я смеюсь в ее восхитительную киску.
― Не беспокойся обо мне,
