Голди, содрогнувшись, сотворила руну пламени и подвесила напротив двери. Когда
Внезапно все стихло, а Шанс успокоилась. Потерлась мордочкой о подбородок Голди и негромко мяукнула.
Ушло. Что бы это ни было, оно отправилось восвояси, вероятно, учуяв ведьму и не пожелав связываться. Голди вздохнула с облегчением.
— И что все это значит? — спросил озадаченный Руперт Стоун.
— Полагаю, госпожа ведьма решила устроить эффектное прощание, — насмешливо сказала Изабелла, — это ведь вы наколдовали этот стук?
— Нет. Мне пора домой, — нервно ответила Голди, пропуская Чарли Бэнкса вперед.
Она точно не хотела выходить первой.
На улице все было спокойно, хотя сразу за дверью Голди умудрилась вляпаться в какую-то грязь, испачкав новенькие «лодочки». Пока они шли до машины мэра, Голди зажгла на ладони небольшой светящийся шарик золотистого цвета и настороженно оглядывалась, но ничего подозрительного не заметила. Разве что какой-то неприятный, едва уловимый запах.
— Отлично постаралась, но больше так людей не пугай, — велел мэр, когда они уже ехали прочь, — той поляны с феями было более чем достаточно. Наколдованный стук был довольно неприятным.
— Это была не я. Но я вас поняла.
Домой Голди проковыляла на максимально возможной скорости, а потом сбросила узкие туфли и кинулась проверять защитные руны на доме. Все четкие, не стерлись? Травы, отгоняющие нечисть, не сгорели от ее присутствия? Она ведь в безопасности?
— Любимая, что случилось? — удивленно спросил Александр.
Она пересказала ему, что произошло, и он поспешил ее обнять.
— Не волнуйся, наш дом защищен Калунной. Мы ведь всегда оставляем ей подношения. А если что-то опасное появится, то я обернусь призрачным псом и атакую его.
— А мне придется это «что-то» отвлекать десять минут, пока ты настроишься на превращение? — уточнила Голди.
Александр хмыкнул.
— Я постараюсь побыстрее. Есть хочешь?
— Нет. Слушай, а ты бывал в музее Морланда?
— Так и не добрался, хотя местные им очень гордятся. Предлагаешь сходить?
— Ага. Должны же мы культурно развиваться, чтобы потом козырять этим? — Голди рассмеялась. — Спроси Джеральда, был ли он там. Зуб даю, даже не заглядывал.
Александр прыснул.
— Его этим вряд ли проймешь, но я спрошу. Значит, в субботу идем в музей, потом гулять, в воскресенье — летать на метле, а в пятницу вечером?
— В бар. Должна же я окончательно тебя испортить? — она хихикнула.
— Ты не испортила. Ты сделала меня лучше и привела к вересковой богине. Туда, где я должен быть, — уверенно ответил Александр, обнимая ее, — недаром ты ее жрица. Ты знаешь, как обратить людей в настоящую веру.
Голди тихо вздохнула, но ничего не ответила.
Неприятность в доме семьи Стоун она выкинула из головы. Раз ничего не случилось, то и думать было не о чем.
Но откуда же там взялась та липкая грязь, если летний вечер был сухим и теплым?
* — Значение имен: Голди — «золото», Силвер — «серебро».
Музей Морланда был небольшим и не особо интересным. У входа они изучили стенд, посвященный Закарии Стоуну: жил, работал, женился, умер от старости, в общем, ничего необычного. Голди с Александром прошлись по залу, разглядывая памятные подарки важных персон (например, сияющий лунным серебром поднос из белого железа), почтили память героев войны, рассматривая воинские награды и медали, и, наконец, добрались до чего-то любопытного: целый зал был посвящен ведьмам. В основном, злым, наводящим порчи и эпидемии. Особенно отличилась некая Молли Грейхаус по прозвищу Бесстыжая Молли. За свои неполных двадцать четыре года она ухитрилась устроить голод, испортив посевы, уморить скот, регулярно выпивая его кровь, сглазить десяток младенцев и погубить местного священника. А еще приворожить всех мужчин соседней деревни, сведя их с ума. За все это Бесстыжую Молли сожгли на костре вместе с колдовской книгой, но после ее смерти многие люди в Морланде пропали без вести или странным образом скончались, будто она утащила их за собой.
— Мерзкая ведьма, — Александр явно впечатлился и рассердился, — надо же было совершить столько зла! Был бы Морланд тогда под покровительством Калунны, она бы не посмела никому вредить.
— Не факт, что она делала все, что здесь перечислено, — возразила Голди, — скот и посевы гибнут и без ведьм, но на нас такое часто вешают. Да и кровь ведьмы не пьют. Живые, по крайней мере.
— Так может, она была вампиром, раз любила губить людей? Начала со скота, а потом перешла на горожан.
— Все может быть. Правды мы уже не узнаем, — рассеянно ответила Голди, внимательно рассматривая обгоревший кусок колдовской книги с почти истлевшим клочком бумаги в ней.
