Эссейл вытянул язык – хватит с него преамбулы. Он лизнул ее сердцевину, порхая по вершине лона. Потом прижался к бархатной коже в поцелуе.
Стон, который она попыталась скрыть, заставил его улыбнуться, но работу он не бросил. Посасывая, облизывая ее, он не спешил, наслаждаясь ощущением и вкусом Марисоль, ее теплом… и, желая большего, он еще шире раздвинул ее ноги, цепляясь, сжимая ее.
В тишине кабинета громко раздавались влажные звуки… и ее дыхание. И оба звука становились все громче, когда он начал ударять языком по ней, от порхающего танца ее бедра вскидывались вперед, к его лицу.
Когда Марисоль кончила, ее руки со скрипом вцепились в блоттер, и она выгнулась дугой, отчего монитор влетел в стену.
Но Эссейл не дал ей передышку.
Вот такой он жестокий босс.
Вишес очнулся в Яме, на кожаном диване и под программу «30 за 30»[77] по включенному ESPN[78], ведущий рассказывал о жизни… Рика Флэра[79], рестлера старой эпохи.
Ви открыл глаза с усилием, несоразмерным весу его век. Дерьмо. Он тратил меньше энергии при жиме штанги в качалке.
Первым предметом, на котором он смог адекватно сфокусироваться, стал стол для фусбола. За ним шел широкоформатный ТВ–экран. Следом – двое мужчин, стоявшие в кухне почти впритык друг к другу, низко склонив головы, они переговаривались тихо, почти шепотом, и он ничего не слышал.
Бутч и Рейдж держали в руке по напитку: у первого – высокий стакан с чем–то коричневого цвета – определенно не Кола/Доктор Пеппер/Пепси. Второй держал кружку размером с ведро, и даже не принюхиваясь Ви знал, что Рейдж пил горячий шоколад без маршмеллоу, заваренный на молоке, а не на воде.
Тем не менее, все эти детали об окружающих его вещах и людях были несущественны. Так, случайные мысли в его голове, мятный леденец вместо полноценного блюда.
Боль составляла основу его существования, и когда мозг продолжил набирать обороты, воспоминания о том, как он держал Джейн на руках, снова теряя ее, ударили по нему с такой силой, словно лессер стоял над ним и раз за разом бил металлической трубой по черепу, не пробивая дыру, а превращая кость в пыль.
Чем бы его ни накачали, лекарство постепенно сходило на «нет», теряя эффект по дюймам, а не ярдам, и его бесило это… но почему именно, он не понимал. Ясность мыслей означает еще больше боли.
– Джейн, – прошептал он губами. – Джейн…
Ощутив на щеке горячую влагу, он задумался, кто стоял над ним с восковой свечей в руке…
Жутковатые глаза без зрачков появились прямо перед ним так неожиданно, что Ви дернулся назад, врезавшись головой в кожаную диванную подушку позади.
Лэсситер – последняя персона на планете, кого бы он хотел сейчас видеть, светло–черный ужас с незакрывающейся пастью – как раз то, что доктор рекомендовал избегать.
– Заткнись, – пробормотал Ви. – Проваливай…
Ангел приложил палец к губам.
Джейн умерла! – хотелось закричать Ви. Она ушла, черт возьми, и срать я хотел на тебя и всех остальных…
Протянув руку, Лэсситер накрыл предплечье Ви.
Черта лысого хорошо!
Когда мужчина сжал руку, Ви посмотрел на кухню, гадая, почему Бутч и Рейдж не замечают нежеланного гостя. С другой стороны, их тошнило от Лэсситера так же, как самого Ви…
Внезапно мир завертелся вокруг него, словно он был дымоходом, в который все засасывало.
Следующее, что он осознал – его окружает зеленая трава, молочно–голубое небо, и он лежит ничком на лужайке в Святилище. По неясной причине в голове мелькнул вопрос, почему сейчас он всегда приземляется на траве, а не в покоях своей матери? Раньше он всегда появлялся во внутреннем дворике.
Может, потому что она ушла? По сути – пофиг.
– Лэсситер, – выдохнул он. – Да что с тобой не так?
Сев, он потер глаза и обнаружил, что находится перед Сокровищницей… и падшего косячника… то есть ангела, нигде не было видно.
Спустя мгновение Ви заметил, что дверь в хранилище была открыта… и это странно. Она всегда была заперта.
Ви поднялся и подошел к двери, потому что, пребывая в агонии, не мог придумать ничего иного и, к тому же, ему было интересно, выдержат ли ноги его вес. Ха. Они справились.
Добравшись до дверного проема, он бы не стал заглядывать, но что–то подсказало ему переместить взгляд…
В другом конце стояла фигура, спиной к нему, опустив голову так, словно она разглядывала что–то в ларце…
Короткие светлые волосы. Гибкое тело. Женское. Однозначно – женское…
– Джейн, – простонал он, решив, что это видение, пришедшее, чтобы мучить его.
Но фигура обернулась.
Мир закружился от шока при виде родного красивого лица.
– Джейн!
Хотя это, наверняка, самая жестокая шутка Лэсситера, Ви купился на нее, бегом сократив узкое пространство и влетев всем телом в то, что выглядело как его шеллан.
– Вишес? – выдохнула она, словно тоже пребывала в шоке.
Он обхватил ладонями ее голову и, закрыв глаза, поцеловал, моля о том, чтобы это был не плод его воображения, порождение горя, спровоцированное лекарствами, которые ему вкололи.
– Я думал, что потерял тебя, – простонал он хрипло.
