Или, может, она будет изуродована ударом. Или ее внешняя оболочка разрушится, оставив призрачную сущность без облика.
Она не станет это выяснять. Не позволит мужчине сломать себя. Этот пункт был самым первым в перечне всех вещей, которые она никогда себе не позволит. Мужчине, вампиру, неважно.
Была боль, да. Огромное разочарование. Ощущение, что происходящее – либо дурной сон, либо судьба, которая пошла по неверным указаниям от «MapQuest»[16].
Но она не позволит этому погубить ее. Вишес вел себя необоснованно, несправедливо, думал задницей вместо головы, обвиняя ее в их проблемах.
По дороге назад, на территорию Братства, она подумывала о том, чтобы направиться в учебный центр и вернуться к работе. Всегда была необходимость оформить заказ на поставку лекарств, обновить записи в карточках, также ее ждал осмотр с Лейлой и малышами. Но вместо этого она появилась у двери в Яму, надеясь, что Фритц закончил с коврами.
Непруха.
Когда она вошла через… точнее, сквозь… дверь, то ощутила старомодный, слегка мятный запах «Spic and Span»[17], и да, доджен поменял свой черный смокинг на фартук во весь рост, и отчаянно оттирал кухонную раковину.
– Госпожа! – Удивленный ее появлением, он повернулся к Джейн, показывая желтые резиновые перчатки, натянутые до локтей так, словно он был хирургом, приготовившимся к вскрытию грудной клетки. – Вы вернулись?
– За парой вещей. Не обращай внимания.
Фритц поклонился так низко, что едва не коснулся челюстью отполированных туфель.
– Я мог бы собрать все для вас, если вы остаетесь там на день…
– Ни о чем не беспокойся. Полы с кухней намного важнее.
Улыбка с толикой довольства и испытанного облегчения стоила ее лжи. Но правда заключалась в том, что в сущности ей было плевать на полы или кухню. Крыша или труба… в Яме вообще есть труба? Ее это больше не касается.
– Я просто возьму свои вещи, – пробормотала она.
– Я мог бы помочь вам…
– Нет. – Она изменила тон. – Это личное.
– О, ну конечно. – Дворецкий покраснел. – В таком случае я продолжу.
– Спасибо, Фритц. Как всегда.
Он продолжил довольно натирать раковину, и Джейн, как Жанна д’Арк, промаршировала в коридор, с опущенным забралом. Добравшись до двери в их спальню, она не колебалась и…
Джейн помедлила. Остановилась. Уставилась на беспорядок из подушек и смятого покрывала. На прикроватном столике лежала книга по квантовой физике – его, не ее, а с другой стороны – стакан воды – ее, не его.
Невозможно не вспомнить предыдущий день, когда она наполнила стакан на кухне и пришла с ним сюда, как обычно.
Невозможно узнать, когда делаешь что–то в последний раз. Нет, это осознание придет к ней позднее.
Налив себе H2O, она сидела на своей половине, свесив голову от истощения. Ее плечи и затылок горели от перенапряжения, а подколенные сухожилия ныли из–за того, что она латала ногу Тормента, согнувшись в три погибели. Он снова порвал ахиллово сухожилие, и ей пришлось оперативно исправлять проблему. Стандартная операция… которая вместо часа заняла все три – благодаря аномальному строению кости и тонне рубцовой ткани.
Она откинулась на спину и попыталась сохранить телесную форму, надеясь, что Ви оторвется от своих компьютеров и присоединится к ней. В итоге, было невозможно противостоять накатившему умиротворению, и она отпустила себя, растворившись, оставив лишь вмятину на покрывалах там, где лежало ее тело.
– Да, потому что я помогала его Братству, – пробормотала Джейн, подойдя к шкафу и взяв сумку.
Он доставала вещи из ящиков, не обращая внимания на то, что берет. С другой стороны, ее гардероб состоял преимущественно из медицинской формы… из одной формы. Помимо этого, ей понадобятся только бюстгальтеры и нижнее белье. В ванной она взяла свою щетку и пасту «Крест».
Он пользовался «Колгейтом».
Видите? Они изначально не подходили друг другу.
И на этой ноте она вышла из комнат и направилась по туннелю туда, где она была нужна… и где хотела находиться.
Следующим вечером, в восемь часов Сола зашла в местный магазин со списком продуктов от
Главное – отвлечься. Иначе она начнет собирать вещи и рванет в Колдвелл.
А это – действительно тупая идея.
Зайдя в магазин, который соотносился с «Валмартом» так же, как лошадь с двуколкой и дорога в час пик, она попала в родную стихию. В тесном пространстве все указатели отделов, ценники и этикетки были на испанском языке. Над головой звучала латинская музыка, тихо и ненавязчиво для ушей, как приятный аромат в воздухе. А продавцы все были темноволосыми, с темными глазами и загорелой кожей, как у нее.
Ну, было бы как у нее, если бы она не перекрасилась. Боже, она ненавидела блонд. В следующем месяце она перекрасится в рыжий, черт возьми.
Посмотрев на список, Сола прочитала бабушкины записи так, словно писала их сама, витиеватая вязь из гласных и согласных, нечитаемая для остальных, была ей понятна.
Ей понадобится…