Дверь оказалась не заперта, и они вошли в комнату, которая казалась больше изнутри, чем снаружи. Потолок заканчивался прямо у них над головами и вдруг ухал вверх, становясь выше, и оттуда, с почти темного потолка, свисали на длинных веревках оперенные ловцы снов, которых самый долговязый Кухулинн касался макушкой. Гвилим начал крутить головой в поисках источника света – потому что окна оставались темными; свет с улицы не проникал внутрь, но в магазине царило теплое древесное свечение. Марта лишь сделала вывод, что деревянные панели источали этот свет, да и все равно он сходил на нет постепенно, уступая место серому дневному, проходящему сквозь дверной проем. Мария подошла к прилавку, глядя на полки с фарфоровыми куклами в разноцветных платьях. У всех были белые улыбающиеся лица, и это были хорошие куклы, не страшные, не жуткие. У них были добрые улыбки и яркие, каких не бывает у человека, глаза. Она посмотрела на Марту, но та не узнавала место.
