- Конечно, милая, - улыбается она. После незаметно покидает комнату. Закрываю лицо руками. Плачу. Мне стыдно за свое поведение, но пока что я не в состоянии об этом говорить. Если я откроюсь им, они меня поведут в участок, где меня начнут допрашивать. Доказательств моей невиновности нет. О Боже! Мои отпечатки пальцев остались на пистолете. Ох! Меня точно упекут в тюрьму. Мне нельзя никому об этом говорить, все равно никто не поверит.
Прошло уже четыре дня, как я живу в доме Дженны и Вильяма. Они приняли меня как свою родную. За что им отдельное спасибо. Приютить чужого человека дано не каждому. У них невероятно доброе сердце. Я понимаю, что в скором времени мне придется покинуть их. С каждой минутой я привязываюсь к ним. Они редко оставляют меня наедине с собой, словно бояться, что я совершу какую-нибудь глупость. Хотела бы я умереть, да только не могу. Я еще не отомстила за смерть мамы, Генри… а теперь и Дэниела.
До сих пор не выходят из головы слова Дэниела. Он что-то хотел сказать мне о моем отце. Он что-то разузнал, но не успел мне сказать. Может, папа жив, а Дэни нашел его? Было бы здорово. Я представить не могу, что буду чувствовать, когда мы встретимся с ним. Впущу ли я его в свой мир? Или отвернусь, как он отвернулся от нас десять лет назад. Все-таки, что же произошло в ту роковую ночь?
Забившись в угол, я провожу свое одиночество, ныряя в бездну воспоминаний. Перед глазами появляются картины с мертвым телом Дэни. Я боюсь сомкнуть глаза, чтобы перед глазами не всплывали эти жуткие картины.
Мой бедный Дэни. Я скучаю по тебе. Нашел ли тебя твой брат или ты все еще лежишь на холодном полу один, покинутый всеми. – «Прости меня… Мне так жаль…» Снова по щекам скатываются слезы. Я сотру их с лица, как они вновь катятся, оставляя мокрую дорожку.
Вечером ко мне заглядывает Вильям. Он садится на край кровати. Я смотрю в одну точку, не смыкая глаз. Глаза покраснели от слез. Он заглядывает мне глаза. Хмурит броввями.
- Дочка, перестань. Ну хватит слез. Слезы не помогу решить проблемы. А вот вечерние прогулки пойдут тебе на пользу, - он протягивает мне руку.
- Не могу, - шепчу.
- От чего же? – интересуется он.
- То есть не хочу, - поспешно переправляю себя. Не говорить же ему причины. Я боюсь выйти на улицу, вдруг полиция уже знает обо мне и ищет, чтобы арестовать, посадить меня за решетку, где я не буду иметь возможности отомстить виновным в гибели дорогих мне людей. А еще хуже, если сам Джаред Венс отыскивает меня. Мне нельзя высовываться на улицу. Это не безопасно ни для меня, ни для людей, приютивших меня.
- Кети, так нельзя… Ты целыми днями сидишь дома, даже на пару минут не покидаешь пределы стен, - бросаю короткий взгляд на старика. Он тяжело вздыхает. Немного помолчав, он продолжает. – Что бы не случилось не стоит замыкаться в себе. Так ты делаешь хуже только себе. Нужно продолжать жить. Жизнь слишком коротка. Не успеешь оглянуться, а вся молодость уже позади.
- А если я не хочу… жить, - добавляю осекшись.
- Не говори так, - выдыхает он, взяв меня за руку. Как же он не понимает, что мне необходимо побыть одной, осознать, что моего милого друга больше нет. Теперь он на небесах рядом с Господом. – Было время, когда я тоже не хотел жить. Казалось, в моей жизни не осталось красок, одна сплошная черная полоса. – Снова бросаю короткий взгляд на него. Неужели он хочет отвлечь меня своими грустными историями, которые являются вымыслом. – У нас с Дженной была дочь, ее звали Кейтлин. Коротко мы называли ее Кети, как тебя. Ты мне напоминаешь ее.
- Почему вы говорите о ней в прошедшем времени? – как бы я не старалась не обращать внимания, не получилось.
- Она умерла, - ох!
- Простите, - мямлю.
- Она была такой жизнерадостной, милой. Все ее любили за доброту и нежность. Старалась помогать всем. Но судьба оказалась, несправедливой к ней, к нашей семье. Смерть забрала ее у нас.
- Что произошло? – шепчу. Сама мысленно даю себе подзатыльник за неумение молчать.
- Кейтлин умерла от лейкемии. Сейчас ей было бы уже 37 лет.
Виновато опускаю голову. Мне не стоило задавать вопросы. Судорожно глотаю ком. Вечно я все порчу. Может, потому и судьба так несправедлива ко мне? Когда же я научусь обдумывать все вначале, а уж потом рот открывать? Что-то мне подсказывает, что никогда.
- Человек, который мне был дорог безжалостно убит. А теперь они охотятся за мной, - всхлипываю. Вытираю слезы со щек. – Я не знаю, что мне дальше делать… Как быть… - Не знаю, что на меня нашло, что решилась на откровенность. Может, на меня подействовала грустная история Вильяма, а может, больше не могу все держать в себе.
- Жить. Бороться. И любить… - он не стал расспрашивать кто, зачем и почему. Все стремятся узнать причины. А Вильям оказался не таким предсказуемым. Он оказался другим.
- Любить… Как странно звучит. Смогу ли я еще полюбить кого-то? Смогу ли я еще привязаться к кому-то, открыть свое сердце?
- Сможешь. - он вытирает слезы с моих щек. – Нужно только подождать…
