— Вы сделали обычную для наших врагов ошибку, мисс Копек, недооценив гений нашего президента, — ответил генерал. — Он контролирует положение на Ближнем Востоке значительно шире, чем делали это Горбачёв в Советском Союзе, Тэтчер в Англии или Буш в Америке. Я спрашиваю себя, многие ли на Западе продолжают считать, что войну в Заливе выиграли союзники? Но вы, милочка, недооценили также и его племянника, Абдула Канука, который теперь назначен нашим новым послом в Париже. Очевидно, он не так уж глупо поступил, когда сопроводил вас до самой квартиры вашего любовника и простоял всю ночь в подъезде дома напротив, прежде чем вернуться вслед за вами в посольство. Это он проинформировал нашего посла в Женеве о том, кто такая мисс Саиб.
Конечно, нам нужны были другие доказательства, поскольку наш заместитель министра иностранных дел никак не мог поверить в то, что говорили об одной из самых преданных его сотрудниц. Такой наивный человек! Поэтому когда вы приехали в Багдад, супруга посла пригласила на обед брата мисс Саиб. Но он, к сожалению, не признал вас. Ваша «крыша», как выразились бы вульгарные американские газеты, разлетелась вдребезги. Эти же газеты без конца вопрошают: «Почему МОССАД не убьёт президента Саддама?» Если бы они только знали, сколько раз МОССАД пытался сделать это и проваливался. Что полковник Крац не сказал вам в вашей школе в Хезлии, мисс Копек, так это то, что вы уже семнадцатый агент МОССАДа, который пытался проникнуть в наши ряды за последние пять лет, и всем им был уготован такой же трагический финал, который вот-вот постигнет вашего полковника. И вся прелесть этого финала в том, что нам даже не приходится признавать, что мы убили того или иного из вас, так как после Энтеббе и Эйхмана сам Израиль отрицает, что у него есть такие, как вы. Я уверен, что вы оцените мою логику, профессор.
— Я хочу предложить вам сделку, — сказал Скотт.
— Я в восторге от вашей западной этики, профессор, но боюсь, что вам нечего предложить мне.
— Мы предложим вам мисс Саиб в обмен на освобождение Ханны.
Генерал расхохотался:
— У вас неплохо с чувством юмора, профессор, но я не обижу вас, если скажу, что вы не понимаете арабский менталитет. Позвольте объяснить. Вы будете убиты, и никто не вспомнит о вас, поскольку, как я уже говорил, Запад слишком горд, чтобы признать само ваше существование. Мы же на Востоке вскинем руки к небу и начнём вопрошать, почему это МОССАД похитил кроткую и невинную секретаршу, направлявшуюся в Париж, и насильно держит её теперь в Тель-Авиве. Нам даже известен дом, где она сидит в заточении. Мы уже сделали так, что её фотографии появятся во всех западных газетах, а безутешную мать с сыном уже несколько недель готовят к встрече с западной прессой. Даже «Амнести интернэшнл» будет протестовать у каждого израильского посольства по поводу её.
Скотт смотрел на генерала.
— Бедная мисс Саиб будет выпущена через считанные дни. Вы же оба умрёте в безвестности, бесславии и неоплаканными. И только подумать, за что! За клочок бумаги. И раз уж мы заговорили об этом предмете, профессор, я освобожу вас от Декларации.
Четверо солдат шагнули вперёд и приставили штыки Скотту к горлу, а генерал в это время выхватил картонную трубку из его руки.
— Вы ловко сработали, подменив документы за две минуты, профессор! — Генерал повёл взглядом на телевизионный монитор над дверями. — Но можете быть уверены, что наше намерение публично сжечь оригинал четвёртого июля остаётся неизменным, и я ничуть не сомневаюсь, что вместе с ним в этот день сгорит хлипкая репутация президента Клинтона. — Генерал рассмеялся. — Знаете, профессор, мне многие годы доставляет удовольствие лишать людей жизни, но ваша смерть доставит мне особое удовольствие, поскольку она будет довольно необычной.
Солдаты окружили их и повели обратно в зал, а оттуда в короткий коридор. Генерал шёл следом, пока процессия не остановилась перед открытым сейфом.
— Позвольте мне, — сказал генерал, — назвать вам одну цифру, которую вы забыли упомянуть, когда описывали мне это чудо инженерной мысли. Возможно, вы просто не знаете, хотя я должен признать, что вы прилежно выполнили своё домашнее задание. Известно ли вам, что человек, запертый в таком сейфе объёмом 504 кубических фута, способен продержаться не больше шести часов? Я пока ещё не знаю, сколько смогут продержаться в нем двое. Но очень скоро узнаю. — Он достал из кармана секундомер, взмахнул хлыстом, и солдаты втолкнули в сейф сначала Ханну, а затем Скотта. На лице генерала появилась улыбка, когда двое солдат захлопнули массивную дверь. Лампочки замигали красным светом. Генерал включил секундомер.