Азиз вскочил в «кадиллак», присел на краешек кожаного сиденья, плавно включил скорость и надавил на педаль газа. Машина медленно двинулась вперёд, и селяне возликовали ещё громче, когда Скотт, Ханна и Кохен побежали рядом с ней. Ханна открыла дверцу, сдвинула вперёд кресло пассажира и запрыгнула на заднее сиденье. Пока машина продолжала свой медленный бег, Кохен вскочил следом и крикнул:
— Вторую передачу!
Азиз перевёл рычаг, и машина резко рванула вперёд.
— Это третья, ты, тупой курд! — прокричал Кохен. Обернувшись, он увидел, что Скотт висит за бортом, едва касаясь ногами земли. Дотянувшись, Кохен открыл дверцу, и Скотт забросил свою сумку на заднее сиденье, а затем прыгнул сам. Кохен ухватил его за плечи и втащил в машину. Голова Скотта оказалась на коленях у Азиза, но тот продолжал вести машину вперёд, бросая её из стороны в сторону между многочисленными барханами, наметёнными на дороге. — Теперь мне понятно, почему армейские патрули избегают эту дорогу, — заметил Кохен.
Обернувшись назад, Скотт увидел машущих им вслед жителей деревни. Просто махнуть им в ответ у него не поднималась рука после всего того, что они сделали для них. Он так и не поблагодарил их, как полагается и даже не успел попрощаться.
Они стояли, не двигаясь с места, пока машина не скрылась из вида.
Генерал Хамил резко повернулся, взбешённый тем, что кто-то осмелился войти в его кабинет без стука. Адъютант в страхе замер перед его столом, слишком поздно осознав допущенную ошибку. Хлыст генерала уже был готов полоснуть молодого офицера по лицу, когда тот запинаясь проговорил:
— Мы нашли родную деревню предателя Азиза Зибари, генерал.
Хамил задержал хлыст, остановив его кончик в сантиметре от зрачка офицера.
— Где?
— Хан-Бени-Саад, — сказал охваченный ужасом подчинённый.
— Покажи.
Лейтенант подбежал к карте и после секундного замешательства показал пальцем деревню, находившуюся в десяти милях к северо-востоку от Багдада.
Генерал уставился в точку на карте и первый раз за день улыбнулся. Вернувшись к столу, он схватил телефон и отдал приказ.
Через час в деревне будет полно солдат. И даже если в ней всего 250 жителей, генерал не сомневался, что кто-то из них все равно заговорит, старый или малый.
Пока Азиз изо всех сил выжимал на песчаной дороге тридцать миль в час, Скотт пытался определить по карте, где они находятся. Ему удалось это только через час, когда на дороге попался сваленный указатель с корявой надписью, сделанной от руки: «Халис — 25 км».
— Пока будем продолжать движение, — сказал Скотт. — Но мили за две до города придётся остановиться, чтобы сориентироваться, как нам миновать контрольный пункт.
Уверенность Скотта в правильности утверждения старейшины об отсутствии патрулей на этой дороге росла с каждой милей. Он продолжал внимательно изучать карту, но теперь уже не сомневался в том, какой маршрут им следует избрать, чтобы успеть пересечь границу до исхода текущих суток.
— И что мы предпримем, когда доберёмся до контрольного пункта? — спросил Кохен.
— Возможно, все окажется проще, чем мы думаем. — Не забывайте, что они ищут четверых на большом армейском грузовике.
— Но нас ведь четверо.
— Нас будет меньше, когда мы подъедем к контрольному пункту, — потому что я и вы будем лежать в багажнике.
Кохен осклабился.
— Скажи спасибо, что это «кадиллак», — съязвил Азиз, объезжая кучи песка на дороге.
— Может быть, теперь я сяду за руль? — предложил Кохен.
— Не сейчас, — возразил Скотт. — Будет лучше, если за рулём на этих дорогах будет сидеть Азиз.
Первой её заметила Ханна.
— Какого черта она там делает? — возмутилась она, показывая на женщину, выскочившую на середину дороги и возбуждённо махавшую руками. Скотт взялся рукой за стойку ветрового стекла, а Кохен подался вперёд, чтобы получше разглядеть её.
— Не останавливайся, — сказал Скотт. — Отверни, если придётся.
Азиза стал вдруг разбирать смех.
— Что смешного, курд? — спросил Кохен, не отрывая глаз от женщины, которая продолжала упорно стоять посреди дороги.
— Это всего лишь моя двоюродная сестра Жасмин.
— Ещё одна сестра? — недоверчиво спросила Ханна.
— В моем роду все братья и сестры, — пояснил Азиз, останавливаясь перед молодой женщиной. Он выскочил и обнял её, остальные окружили их.
— Хорошенькая, — заметил Кохен, когда его наконец представили кузине Жасмин, которая говорила без остановки, даже когда пожимала руки Скотту и Ханне. — И о чем это она тарахтит? — спросил Кохен у Азиза, который никак не мог вклиниться, чтобы перевести слова своей кузины.
— Похоже, профессор был прав. Солдат предупредили, чтобы они искали армейский грузовик с четырьмя террористами. Но её дядя передал этим утром, что мы приедем на «кадиллаке».
— Тогда для нас будет чертовски рискованно пытаться проехать через пост, — сказала Ханна.