Кроха неодобрительно крякнул — шутка ему не понравилась, — но отвечал без обиды:
— Поседел, это верно… А ты как думал, жизнь у нас нелегкая, а вот насчет роста ты, Кирьян, слукавил.
— Не без того, — натянуто улыбнулся Кирьян.
Сели на диван почти одновременно, в заметном отдалении друг от друга, как будто между ними пролегла невидимая граница и каждый из них был ее строгим часовым.
— Заматерел ты, — протянул Кроха не то с восхищением, не то с укором. — Всюду о тебе только и разговоров. Куда ни глянь, всюду Кирьян!
Жиган улыбнулся. Он слишком хорошо знал Петю Кроху. Несмотря на солидность и преклонный возраст, тот оставался обыкновенным уркаганом из подворотни, не терпящим даже малейшего соперничества. Такой человек способен без всякого внутреннего содрогания наделать в теле пару лишних дырок.
К тому же он был необыкновенно ревнив к чужой славе. И сейчас, когда маявшегося не у дел старика уркачи выставили для переговоров с Кирьяном, Кроха воспрял, налился прежней неукротимой силой. Чувствовалось, что такого человека не свернешь с пути, — сомнет и не поморщится. Что и говорить — старая школа!
— У меня был хороший наставник, — серьезно ответил Кирьян, — так что пример есть, есть на кого равняться.
— А ты, я вижу, не забыл, — не без гордости произнес Петя Кроха.
— Такое разве позабудешь… А потом, меня учили, что на каждое оскорбление нужно отвечать более сильным ударом.
— Хм… Вот ты о чем. Все верно, спорить не стану, — согласился старик, — а только никогда не нужно забывать, в чьих руках находятся козыри. — Он чуть помолчал. — И всегда надо помнить о том, с кем играешь. Я ведь тебе и об этом говорил.
Кирьян улыбнулся:
— Я не забыл.
— Ты всегда был способный. Не зря же я тебя подпаханником поставил… Правда, на свою голову, — добавил Кроха безо всякой злобы. — Хочу тебя предупредить, Кирьян, ты играешь краплеными картами.
— Ты тоже, — обронил жиган.
— Хм, возможно. Ты не думал о том, что старость мудрее и против нее бессильны даже коцаные стиры?
— Порой мне не хватает твоей мудрости, — уклончиво ответил Курахин.
Сказать это было совсем не зазорно, ведь беседовали наставник и ученик. Оружие на время было отложено в сторону. Сказанное было приятно уркачу, улыбнувшись, он произнес с некоторой грустью:
— Из нас двоих получился бы союз не хуже Антанты!
— Вот и ты о политике заговорил, — улыбнулся в ответ жиган. — Нечасто от уркагана подобные слова можно услышать. Пообщаемся немного, так я тебя в свою веру перекую.
— Не получится, — сердито буркнул старик. — У меня одна вера, я ей вовек не изменю.
Было в старике что-то от язычника. Весь мир изменился, а он не желает меняться, так и молится по-прежнему своим крохотным божкам, вылепленным из глины. Такого обухом не перешибешь.
Кремень!
— Ладно, не будем об этом, — помрачнел Кирьян. — Дарью зачем забрал?
— Вижу, крепко зацепила тебя эта девка. Хороша, спору нет. Только ведь без этого ты бы не захотел со мной встречаться, верно?
— Базара нет.
— А напрасно, — угрюмо проронил Петя Кроха. — Вопросы у нас накопились… разные. Разве ты так не считаешь?
— Хм… Значит, барышню мою ты на ответы хочешь разменять?
— Узнаю своего строптивого пацана, — уважительно протянул старый уркач. — Ты и прежде был не сахар, а теперь к тебе на кобыле не подкатишь. Знаешь, почему я тебя в подпаханники взял?
— Просвети, — невесело хмыкнул Курахин, — почему ж такая честь.
— Гонору в тебе было больше, чем у других!
— А он и сейчас не пропал, — усмехнулся жиган. — Так о чем перетирать-то будем, не томи, — поторопил Кирьян.
— Вижу, что ты человек конкретный, если бы в идейные не подался, из тебя бы большой толк вышел. А сказать я тебе вот что хочу, красиво ты любишь жить: кабаки, бабы, жранина всякая…
— Будто бы ты не любишь, — парировал Кирьян.
— Люблю, — согласился уркаган. — Только я ведь все больше на сальцо домашнее да на самогонку нажимаю.
— А кто же тебе мешает, живи по-другому, — ядовито отозвался жиган.
— У меня вера другая, уркаганская. Не могу я жить иначе. Вот ты все себе на карман кладешь, а я на общак должен скидывать. Посмотри на меня, — распахнул старик полы пиджака. — Кроме этой одежонки, у меня более ничего и нет. А ты даже для того, чтобы в картишки перекинуться, небось фрак надеваешь.
— Вот поэтому мне и не нравится твоя вера, Петро. Что я, монах, что ли? Один раз живем!
— Резонно, жиган, — согласился старый уркач, — только никогда не нужно забывать, что рядом с тобой люди есть и им тоже хочется что-нибудь в глотку залить. Вот ты на Мясницкой начал безобразничать, а эти места испокон веку за урками были.
— Народ там богатый, на всех хватит.
