Дело в том, что до этого мы сидели с ним вместе в Северной Осетии, в поселке Дачном, на общем режиме. Он освободился раньше меня, и вскоре прошел слух, что он сел снова. И только после моего освобождения, когда я встретил его брата, тот рассказал мне его историю. Я думаю, повторять ее нет надобности, ибо она банальна и характерна для того времени. Ко всему прочему, мы были соседи, и я знал Артура, так же как и его братьев, с самого детства.
Всю бендешку окутал сизый и пахучий дым, струившийся от самокруток из «медведя», из которых каждый затягивался, смакуя едкую отраву после вкусного чифиря. Я вдруг призадумался. А что, не взять ли мне Артура с собой. Знал я его неплохо, и в том, что он не подведет, был почти уверен, главное – он не был трусом. А это очень весомый аргумент. Что же касается деталей, то я мог ввести его в курс дела в течение суток, ну а знаниями поделился бы с ним «по ходу пьесы». Я был один на один со своими мыслями, и в моем мозгу пробежало: может ли кому-то повредить это мое решение? И тут же я ответил самому себе: нет! Только мне одному. Таким образом, мгновенно решив то, о чем я даже и не помышлял еще несколько минут назад, я спросил у Артура до такой степени спокойно и непринужденно, что это даже не вызвало удивления у остальных: «А что, Артур, если бы тебе предложили завтра же отправиться в побег, ты бы согласился?» Хорошенько затянувшись самокруткой, а на самом деле используя этот нехитрый маневр, чтобы подумать несколько секунд, он ответил: «Главное, от кого исходит это предложение?» – «От меня», – ответил я тут же. «Согласен, без базара, – сказал он, – но ведь нужен план». – «Все уже давно готово», – ответил один из присутствующих. «Ну что ж, тогда вперед, Заур», – ответил Артур, на этот раз не задумываясь ни секунды. Таким образом, мой план, который я готовил с покойным Абвером в течение нескольких месяцев, претерпел серьезные изменения за несколько минут. Ну что ж, подумал я, значит, так суждено, вперед и с Богом, бродяга! А где-то в глубине души непроизвольно я спрашивал у самого себя: одобрил бы мои действия Абвер?
И вот наступил наконец день нашего побега. Это был первый день лета, а значит, и день моего рождения – 1 июня 1975 года. Как описать чувства, которые переполняют вас, когда уже сегодня вы должны перейти Рубикон, который может предстать перед вами в виде колючей проволоки, забора, «паутины», тропы наряда, а может быть, и вагона с тарной дощечкой? Думаю, что описать их сможет лишь тот, кто их испытал.
День этот выбран был, конечно, не случайно. Мы рассчитали заранее, что в этот день менты искать нас особо не будут, да и шума поднимать не станут, решив, что мы спим где-то пьяные. Я еще задолго до дня рождения рассказывал многим, как бы хвастаясь, как я широко намерен его отметить. Этот совет был дан мне покойным Абвером. Таким образом, мы выиграли некоторое время, которого так не хватает всегда беглецу. Конечно, некоторые детали плана я уже дорабатывал большей частью с Артуром. Нам также пришлось дополнить нашу экипировку и взять кое-что еще из припасов.
И вот как был претворен в жизнь первый этап плана побега. Накануне дня рождения мы были в ночной смене, а утром на съем поставили вместо себя других, таким образом оставшись на бирже. Окружающие эту перестановку восприняли нормально, без подозрений, ибо этот день, как стало уже всем известно, был днем моего рождения, а такие действия практиковались в зоне частенько.
С утра, как только ночные смены ушли на съем, мы спрятались в штабе рядом с платформой и стали ждать утреннюю смену. Сороковая бригада, в которой работали наши подручные, выходила с утра. На воротах цеха мы нарисовали большого кота углем, как было условленно. Это означало, что мы притаились и ждем. Ждать, к счастью, пришлось недолго.
Здесь, в лагере, в отличие от свободы, администрация пыталась вдолбить всем и каждому: ни одной лишней минуты перекура или обеда, ни секунды бездействия или простоя; каждая секунда – премиальные деньги, каждая минута – чины и награды. Поэтому из работяг пытались выжать максимум, пока была возможность пользоваться дармовой рабочей силой, то есть пока не кончался срок.
Вагон вместе с автоматчиком подкатил к цеху, и началась обычная суета, какая бывает в таких случаях. Наша общая задача заключалась в следующем: пока грузится вагон с тарной дощечкой и одновременно нашими подручными делается схрон, мы должны проскочить незамеченными в вагон. Это и был первый этап.
Затаившись в штабеле, как два диких зверя, выжидающих добычу, и вперяя свои взгляды в щель на платформу, мы терпеливо ждали удобного случая и следили, ни на секунду не отрывая взора от открытого вагона. Тарная дощечка – это брикеты (70×50 см), скрученные проволокой с четырех сторон. Грузили ее, конечно же, наши друзья.
