Пурга тем временем усилилась не на шутку, и снег буквально заваливал лобовое стекло автомобиля так, что щетки еле успевали его отгребать, порою было не видно ни зги. В какой-то момент я ясно увидел чуть в стороне от дороги еле-еле светящийся комок. Нетрудно было догадаться, что это был салон застрявшей в снегу машины, которая, судя по тому, как она стояла, заехала туда на большой скорости. Я потихоньку притормозил и стал подавать назад до тех пор, пока не поравнялся с ней.
– Что случилось, Заур? – спросила взволнованно Валерия.
– Посмотри вон туда, дорогая, – показал я рукой на еле светящийся в ночи огонек.
– Боже мой! – услышал я тревожный голос Валерии. – Там же, наверное, есть люди. Заур, они ведь могут замерзнуть!
– Да, скорее всего люди там действительно есть, но замерзнуть мы им не дадим, не таких отогревали!
Я внимательно и многозначительно посмотрел на Валерию, а она, тут же поняв мой намек, приободрилась.
– Так, а теперь все успокоились, – скомандовал я тоном, не терпящим возражений, – и слушайте то, что я вам скажу.
Видно, в тот момент Богу угодно было, хотя и таким вот странным образом, «пробить меня на вшивость» и тем самым определить мои дальнейшие отношения со старшим сыном и его матерью.
– Заур, ты пойдешь со мной, а вы, дамы, оставайтесь в машине. И чтобы до тех пор, пока мы не вернемся, вы и носа не высовывали на улицу. Все поняли?
– Да, конечно, дядя Заур, мы все будем делать так, как вы говорите. Правда же, тетя Валерия? – испуганным голоском проговорила Света.
– Да, конечно, дорогая, ничего не бойся: дядя Заур знает, что делает. На российских дорогах такие заносы – частое явление зимой, – проговорила Валерия, перебравшись на заднее сиденье и прижимая по-матерински Свету к себе.
Я выключил уже почти остановившиеся щетки, но двигатель оставил включенным и даже немного прибавил обороты. Резко выскочил из машины, обойдя ее, помог выбраться сыну, и, проваливаясь почти по пояс в рыхлый снег, под вой вьюги мы тронулись в сторону выброшенной в поле машины.
Метров двадцать нам пришлось преодолевать десять минут, не меньше. Когда же, открыв машину, мы увидели там живых и невредимых мужчину и женщину, счастью нашему не было предела.
Но мы просто возликовали, когда на заднем сиденье обнаружили еще двух малышей, укутанных в плед. Надо было видеть, как радовались и благодарили нас эти люди!
Но для разговоров времени у нас не было. Общение с ними я поручил сыну, ибо говорить по-немецки так, как он, я конечно же не мог, да и недосуг было. Пока он объяснял им порядок перетусовок из одной машины в другую, я взял самую маленькую девчушку, укутал ее хорошенько и понес к нашему джипу.
Дамы наши чуть с ума не сошли от радости, когда увидели, какой подарок на Новый год я принес им за пазухой в буквальном смысле этого слова. Пока они успокаивали испугавшегося и уже достаточно замерзшего ребенка, я пошел за другим.
Вторым был пацаненок, но такой же испуганный и продрогший, как и его сестренка. Лишь в последнюю очередь мы с Зауром помогли их родителям перебраться в наш автомобиль.
Пока в салоне Валерия оказывала им первую помощь, я очистил лобовое стекло от снега и, сбавив обороты, вновь тронулся в путь. На часах было около девяти, а до Берлина оставалось всего километров сорок.
«Успеем», – решил я и не стал применять вариант погони, тем более что в машине было четверо детей, не считая их родителей, и некоторые из них нуждались в медицинской помощи.
Почти всю дорогу до Берлина я ехал с улыбкой на устах. Было ощущение, что я попал в театр или в немецкий балаган, но один момент мне все же запомнился надолго. Когда молодая женщина, мать этих двух очаровательных малышей, спросила у Валерии, кто этот молчаливый мужчина, та не успела даже рта открыть, как Заур опередил ее, сказав, что это его отец, вчера прилетевший из России. Я был вознагражден щедрее, чем мог рассчитывать. Все остальное уже было второстепенным.
В Берлин мы прибыли вовремя, даже успели заехать в больницу, но с нашими попутчиками все обошлось, хотя это было видно уже через полчаса после их избавления из снежного плена. Но я находился в Германии, а это были немцы, и этим все было сказано.
Знакомство с человеком, который заменил моему сыну на долгие годы отца, все же состоялось, как мы и планировали, в новогоднюю ночь. В предыдущей книге я уже упоминал о том, что это был очень порядочный, добрый и интеллигентный человек, поэтому повторяться не буду, а лишь опишу его внешность.
Он был человеком средних лет, несколько выше среднего роста, чрезвычайно стройный, с лицом серьезным, но симпатичным, с волосами, начинающими седеть и отброшенными назад.
Несколько дней, проведенных в их доме, открыли мне глаза на многое в человеческой жизни. Узнал я и о будущем своего сына. Оказывается, в самом скором времени он собирался жениться на Светлане. А пока они оба учились на первом курсе Берлинского университета.
Отношение его ко мне резко изменилось в ту новогоднюю ночь, когда, волею случая, нам вместе пришлось спасать семью учителя.
