Но сейчас он вспоминал о той нечаянной встрече несколько в ином свете. Ведь именно рядом с Зарубиным и стоял тот самый читатель «Спорт-экспресса», переквалифицировавшийся затем в киллера. И исчез он, как теперь хорошо помнил Баронин, вместе с Зарубиным. А это уже наводило на определенные мысли в отношении «старого друга». Похоже, он даже слишком хорошо помнил Баронина, за которым не моргнув глазом послал по пятам убийцу. Да и в Николо-Архангельске он, конечно, появился далеко не случайно…
Но в тот день он напрочь забыл о случайном знакомом, когда уже через два часа в сейфе убитого Туманова были найдены пятьдесят тысяч долларов и изделия из золота и платины. А на долларах вместе с отпечатками пальцев самого Туманова были обнаружены еще и «пальчики» хорошо известного в уголовном розыске и ГУОПе Василия Бродникова, стоявшего на третьей по силе группировке города! Правда, поговорить с Бродом Баронину уже было не суждено. Когда он приехал к нему на квартиру с группой захвата, тот уже был мертв, а метрах в трех от него в луже крови валялся еще один труп парня лет двадцати четырех с простреленной шеей. А когда во вделанном в подоконник тайнике были найдены доллары той же самой серии, что и у Туманова, круг, похоже, замкнулся. И добропорядочный отец города, радевший об его процветании, на глазах превратился в коррумпированного мерзавца.
Газеты все расписали как надо! Мэру припомнили даже не оплаченный им в каком-то кафе бутерброд! И полетевшая в Туманова грязь, отразившись от его мраморного надгробия, рикошетом попала и в занимавшего достаточно высокий пост в правительстве Алексея Затонина, приложившего в свое время руку к предвыборной кампании мэра. Правда, сам Баронин, в отличие от падких на любую дешевую сенсацию журналистов, с выводами не спешил. Слишком уж гладко все складывалось: доллары тут, доллары там, вчера благодетель, сегодня — коррупционер и бандитский прихвостень. И сейчас, когда в убийстве мэра оказался заинтересован, если не замешан, его «старый друг», он в какой уже раз был вынужден взглянуть на это дело совсем другими глазами. Как-то не верилось Баронину в то, что Зарубин оказался случайно в день убийства мэра в Николо-Архангельске да еще пришел посмотреть на него! И все это означало теперь только одно: ниточка к мэру тянулась из Москвы…
Был ли замешан Зарубин в убийстве Туманова? На кого работал? Какую преследовал цель? Это были уже далеко не праздные вопросы для Баронина, от ответа на них зависела теперь и его собственная жизнь. И теперь после провала на Ханке его старый друг и новый враг утроит свои старания, дабы отыграться за поражение. Как бы там ни было, а операцию-то он пока провалил. Киллеры были посрамлены навсегда, а Баронин оставался на свободе, да еще с какой-то важной информацией «на кармане». И кто знает, не кружил ли Зарубин в эту самую минуту где-то здесь, у озера, стараясь выйти на него и… доделать то, чего не смогли исполнить его люди…
Но Баронин ошибался. В эту самую минуту тот самый Евгений Зарубин, не пожелавший даже поздороваться со старым товарищем, а потом, в память о старой дружбе, подославший к нему киллеров, садился в тачку частного извозчика во Внуково. Даже не спросив, чего ему это будет стоить, он небрежно кинул водиле:
— На Песчаные!
Невысокий щуплый мужичок с бегающими маслеными глазами, почуяв в Зарубине «карася», закивал головой с таким радостным видом, словно он всю свою извозческую жизнь мечтал попасть к «Соколу» именно с этим пассажиром.
За всю дорогу Зарубин не проронил ни слова. Закрыв глаза, он не думал ни о случившемся в Дальнегорске, ни о предстоящем разговоре с шефом, ни о дальнейшей работе. Он просто отдыхал, обладая редким умением отключаться от всего мешающего ему и расслабляться… По-царски расплатившись с водилой, Зарубин вышел за два квартала до нужного ему дома. Подождал, пока «Волга» не скрылась из виду, и только тогда дворами направился к нужному ему дому.
Незаметно, привычка есть привычка, осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, Зарубин вошел в подъезд и поднялся на седьмой этаж. Дверь ему открыл сам хозяин, по-спортивному стройный, моложавый мужчина лет пятидесяти пяти, с умными серо-стальными глазами на загорелом ухоженном лице. Крепко пожав руку гостю, он мягко улыбнулся:
— Пройди в кабинет, Женя! Я сделаю кофе!
Зарубин прошел в кабинет, всегда вызывавший у него самое искреннее восхищение. В глубине души он всегда мечтал о таком сам.
