— В Дальнегорск я все-таки съездил и наткнулся там на такие приключения, что в пору хоть роман писать!
И он обстоятельно рассказал все, что с ним случилось за эти дни. Берестов внимательно слушал, успев выкурить за это время две сигареты. Благо «Кэмел» сгорал куда быстрее, нежели «Прима» или «Столичные». Закончив рассказ, Баронин прокрутил приятелю обе пленки: и записанную им в «Золотой гавани», и найденную Зоей в чулане.
— Ну как транспарантик? — взглянул он на Берестова, когда они снова вернулись в кухню. — Доходит?
— Доходит! — кивнул тот. — Особенно если учесть, что этот самый эмиссар брал «с поличным» Ларса!
Баронин пристально взглянул на приятеля, но ничего не сказал. Он уже не удивлялся ничему. А круг, похоже, начинал-таки замыкаться…
— Что мне надо сделать, Саня? — прямо спросил Берестов, отбросив всякую дипломатию, когда Баронин закончил рассказ о своих похождениях.
— Посмотри за Рокотовым-младшим, — ответил Баронин. — Особенно меня интересует его связь с этим корейцем! И мне очень бы хотелось встретиться с Гориллой… где-нибудь с глазу на глаз… Подумай, Володя!
— Хорошо, — с какой-то грустью улыбнулся Берестов, — подумаю… пока время есть…
— Что значит «пока»? — удивленно спросил Баронин, от которого не укрылась его странная улыбка.
— Думаю, уже очень скоро, — все с той же улыбкой ответил Берестов, — меня переведут в другой отдел… Твой преемник набирает свою команду…
Баронин поморщился. И не потому что новый начальник набирал свою собственную команду, так было всегда и везде. Он жалел о деле, от которого отрезали тех, кто и без новой команды мог прекрасно исполнять его. Но… для России подобное давно уже было нормой.
— К Турнову ходил? — только и спросил он.
— Нет, — покачал головой Берестов. — Зачем нервировать начальство? Мужик он, конечно, ничего… но ведь тоже чиновник, Саня! Со всеми вытекающими отсюда последствиями… Ведь дело Туманова закрывают… Там всем все ясно! — усмехнулся он.
— И что же там ясно? — слегка наклонился вперед Баронин.
— А ясно им всем, Саня, то, — насмешливо проговорил Берестов, — что покойный мэр контактовал с Бродниковым… ну и, конечно, с Ларсом… Одним словом, обыкновенная бандитская разборка и никакой высокой политики!
Баронин рассмеялся. Вот уже действительно хотели как лучше, а получилось как всегда! Даже в таком деликатном деле работали не скальпелем, а обыкновенным топором…
Анатолий Дроздецкий допил остававшуюся в графине водку и поднялся из-за стола. И обслуживавший его официант удивленно взглянул на него. Потому, что прихватил тот вместо своего «дипломат» сидевшего с ним за одним столом молодого парня.
— Этого не может быть! — холодно отрезал Дроздецкий, окидывая халдея таким ледяным взором, что тому стало не по себе.
И он, сразу же сникнув под этим не предвещающим ничего хорошего взглядом, натянуто улыбнулся:
— Извините, мне, наверно, показалось…
Конечно, он испугался, но поверить тем не менее не поверил. Он хорошо видел, как эти двое, не перебросившись между собой даже парой фраз, обменялись «дипломатами».
— Еще кофе? — попытался он смягчить атмосферу.
— Нет, благодарю вас, — покачал головой молодой человек. — Надо спешить на поезд!
Он расплатился и, ловко лавируя между столиками, направился к выходу из кафе. Официант проводил его взглядом и поморщился. И чего он, дурак, сует свой длинный нос в чужие дела! Могут и оторвать.
…Дроздецкий трясся в вагоне местной электрички, уносившей его на тот самый забытый Богом полустанок, куда совсем недавно прибыл с этапом Ларс. Привалившись плечом к оконному стеклу, он задумчиво смотрел в окно. И на этот раз все прошло нормально, а все остальное было только делом голой техники. Дроздецкий не был особенно впечатлительной натурой, но нервы все же давали себя знать. И сейчас он чувствовал, как они постепенно начинают отпускать. Правда, водка не брала его отнюдь не по причине какого-то там чрезмерного натяжения нервных струн, ларчик открывался куда проще и прозаичнее. Его сверхмощная печень обладала какой-то феноменальной способностью расщеплять и мгновенно нейтрализовывать алкоголь. Так что в кровь он почти не поступал. И только благодаря этому он мог пить, что называется, как лошадь…
В тамбуре послышался смех и чей-то громкий голос. Дроздецкий бросил туда быстрый взгляд и увидел трех вышедших покурить парней. Один из них в кожаной куртке бордового цвета под постоянное подтрунивание приятелей описывал вчерашнюю пьянку и свои похождения с какой-то, видимо, всем хорошо известной, Акулиной. Ничего подозрительного, парни как парни! Один из них вытащил из кармана своего кожаного черного плаща бутылку водки и, одним ловким движением руки открыв ее, протянул бутылку «бордовой куртке».
— Лечись, Васек! — донесся до Дроздецкого его веселый голос.
— Нет, — замахал тот головой, сморщившись так, словно ему предлагали похмелиться кефиром, — из горла не смогу!
— Ну тогда подожди! — передавая ему бутылку, проговорил «кожаный плащ» и, войдя в вагон, окинул быстрым взглядом сидевших в нем немногочисленных пассажиров.
