Баронин не отвечал. Если даже Турнов и задал свой вопрос без всякой задней мысли, то ему, отвечая на него, в любом случае надо рассказывать сейчас слишком многое. А пойти на подобные откровения он не мог.
— Да, — недовольно покачал головой Турнов, — похоже, что ты не очень-то был заинтересован в раскрытии преступления…
Баронин усмехнулся.
— Не надо смеяться, Саня! — устало проговорил Турнов. — Смотри сам, что получается! Я понимаю, что обидно быть уволенным с работы за Гнуса, который получил только то, что заслуживал! Но наказали тебя за Варягова справедливо! Но ты не только утаиваешь от меня этого Борцова, но еще встаешь в позу и продолжаешь расследование… Неужели ты не смог подняться над своей болячкой и помочь нам? Ладно, — кивнул он в сторону Симакова, — с Владимиром у вас отношения не сложились, но со мной-то ты чего не поделил?
И Турнов снова щелкнул зажигалкой. В душе Баронин поаплодировал ему. Все точно! Каждое лыко в строку! И как, главное, красиво! «Не смог подняться над болячкой, тебя не обидели, а наказали…» Молодец! И крыть ему было нечем. Если бы он сейчас и завел бодягу о том, что ему все равно не дали бы довести дело до конца, все его россказни в данной ситуации выглядели бы по крайней мере наивно. И в какой уже раз пожалел, что так нелепо кончилось его свидание с Володиным. Знай он сейчас, кто есть кто, вел бы себя иначе!
— И потом, — снова заговорил Симаков, — почему ты решил, что Борцов обязательно связан с убийством Туманова? А если бы ты нашел в кармане Булатова визитную карточку спикера Думы, ты кинулся бы со всех ног в Москву? Так что, если говорить откровенно, Баронин, — улыбка пропала с лица Симакова, словно ее кто-то невидимый стер мокрой губкой, — я не верю в твои благие порывы! Я пока не знаю, что тебе надо было от Борцова, но, получив от него какие-то сведения или, наоборот, не получив их, иначе зачем приходить к нему на следующий день, ты убрал его! А когда вмешались люди, которые его страховали, ты грохнул заодно и их, чтобы не путались под ногами! Да, против тебя во втором случае, я тебя могу успокоить, у нас ничего пока нет, но обвинения в убийстве Борцова с тебя никто не снимает! А теперь, — тон его смягчился, и на губах снова заиграла дружеская улыбка, — докажи мне, что я не прав!
Баронин неожиданно улыбнулся.
— Да прав ты, на все сто процентов прав! — проговорил он. — Только доказывать надо не мне!
— Напрасно ты так, Саня, — с сожалением взглянул на него Симаков. — Ей-богу, напрасно! Смотри, как бы не было поздно…
— Что ты имеешь в виду? — удивился Баронин.
— А то, — ответил тот, — что, по идее, мы должны тебя сразу же этапировать в Дальнегорск… Но если ты поможешь нам, то и мы можем пойти тебе навстречу…
Так, это было уже теплее, хотя ни в какие благие намерения Симакова Баронин не верил. Тем не менее, по возможности заинтересованно, он спросил:
— Каким это образом?
— А таким! — внимательно посмотрел ему в глаза Симаков. — Ты рассказываешь нам все, что тебе известно, а мы…
— Отпускаете меня? — насмешливо перебил его Баронин.
— Нет, — покачал головой Симаков, — не отпускаем… Просто кто-нибудь из группы Бродникова узнает в убитых в лесу парнях своих подельников, вот и все… А тебя… мог послать к этому Борцову в конечном счете и я сам! Представляешь, как это меняет дело?
— Послушай, Симаков, — вдруг взглянул на следователя Баронин, — а тебе не кажется странным, что эти двое страховали Борцова каким-то совершенно непонятным образом? Сначала дали мне прирезать бедолагу, а потом подставились сами!
— Да оставь ты, Саня, этих жмуриков в покое! — поморщился Симаков. — Тебе о себе сейчас надо думать!
Баронин не мог не согласиться. Что точно, то точно, думать ему о себе надо было. И еще как думать! Ведь обложили его со всех сторон.
— Можно, я закурю? — взглянул на Турнова Баронин.
Тот молча подвинул на край стола пачку «Кента» и свою золоченую зажигалку. Баронин вытащил сигарету, с удовольствием несколько раз глубоко затянулся. В шахматах это называлось цуцванг: ходить нельзя, а делать ход надо… Эх, Володин, Володин, и дернул же тебя черт! Сам бы жил да и ему бы помог! Сиди теперь и гадай, втемную с тобой играют или в открытую!
Внимательно смотревшему на него Симакову на какое-то мгновение показалось, что лед наконец-то тронулся и его многоопытный противник начинает сдавать. Он бросил на Турнова быстрый взгляд, и тот едва заметно кивнул.
— Вот что, Саня, — подвел вдруг итог беседы Симаков, — ты, надеюсь, все понял… Сейчас ты вернешься в камеру и хорошенько все взвесишь, а завтра мы с тобой встретимся и все обсудим, так сказать, на свежую голову… Извини, но отпустить я тебя не могу, как-никак ты подозреваешься в убийстве… Договорились?
— Договорились… — кивнул Баронин, поднимаясь со стула.
— Возьми сигареты! — буркнул Турнов.
Баронин мгновение помедлил и взял лежавшую на столе пачку.
