Рюмочный паровозик подпрыгнул и развалился. Одна рюмка осталась стоять. Две других раскатились в разные углы стола. Одна добралась до бутылки и звонко чокнулась с ней.
Стало до тошноты тихо. Топор сидел красным, как помидор, Прокудин еще краснее, лицо Бенедиктинова из бледного медленно превращалось в бумажное.
- Извините, - еле слышно сказал он. - Можно я схему на листочке нарисую?
- У тебя есть бумага? - отрывисто спросил Жора Прокудин временную хозяйку квартиры.
- Где-то есть, - сделала она удивленное лицо.
- Дай поэту... И ручку тоже... И это... чтоб схему в точном соответствии с размерами. Короче, чтоб масштаб был соблюден. И это... отдельно - схему поселка и как ты к нему добирался... Врубился?
- Однозначно! - ответил за поэта Топор.
Его лицо уже приобрело привычный оттенок. Ну, может, было лишь чуть-чуть пунцовее, чем обычно. Все-таки они пили не минеральную воду.
Пытаясь на ходу пригладить напомаженные под бомжа волосенки на голове, Бенедиктинов поплелся вслед за Жанеткой в гостиную, а Жора Прокудин вернул обе упавшие рюмки в исходное, наполнил их до выгнутой пленки водкой и предложил Топору:
- Еще по этой выпьем - и все.
- И все?
- Ночью на дело идти. До этого еще выспаться нужно. В здоровом теле здоровый нюх. Усек?
- Однозначно, - чокнулся Топор, расплескав треть своей рюмки. - Поэта берем?
- А кто ж еще дорогу покажет!
- Да мы их там, коз-злов! - занес он над столом кулак бывшего боксера.
- Рожа в окне и будка мне не нравятся, - грустными словами остановил разбег кулака в воздухе Жора Прокудин. - Оч-чень не нравятся. А действовать надо быстро. Пока наши пленники не сбежали...
- Да ты что! Я их намертво прикрутил к рельсе в том сарае!
- А если орать начнут?
- Слабо им... Я сарай сам подобрал. Там заброшенная шахта. Ни один пес не забегает...
- Нет, все равно надо сегодня брать кассу, - вздохнул Жора Прокудин. Не верю я в рельсы.
- А чего им дергаться! Хлеба и воды мы им оставили. Жирным банкирам полезно на диете посидеть!
- Ты даже такое слово знаешь? - удивился Прокудин услышанной "диете", и тут же они оба повернулись на зазвонивший телефон.
Он был едко-лимонного цвета. Телефоны такого цвета не могут сообщать хорошие новости.
- Жане-ет, - позвал Жора. - Кто это?
- Откуда я знаю! - вернулась она на кухню. - Могут квартирной хозяйке звонить. Так часто бывало... Алкаш какой-нибудь... Или ошиблись...
А телефон звонил и звонил, словно ему было все равно, на третьем гудке снимут трубку или на сорок пятом.
- Так не ошибаются, - помрачнел Прокудин.
- А ты сними и скажи чего-нибудь измененным голосом, - предложил Топор. Ты ж умеешь.
- Ну ладно!
Оторвав трубку от лежбища и тем самым вернув тишину в квартиру, Жора Прокудин поднес ее к уху и голосом осипшего мужика спросил:
- Кха- а.. Кха... Але?
- Здравствуй, Жаиризиньо, - уверенно ответила трубка. - С приездом...
Переврать его имя в кличку-фамилию знаменитого бразильского футболиста времен Пеле мог только один человек на огромном земном шаре.
- Здра... равствуй, Босс, - уже своим голосом ответил Прокудин и остановил тем самым в воздухе кусок вареной колбасы.
Он висел над столом в пальцах Топора и не хотел никуда двигаться. Ни в его рот, ни обратно на стол.
- Как съездил на похороны? - безразлично спросил Босс.
- Но... нормально.
- Сколько бабке-то было?
Жора Прокудин сразу вспотел. Всех усилий его молодого организма не хватило на то, чтобы вспомнить, что же он говорил Боссу о своей мифической бабуле. В голове барахтались названия деревень. То ли Сидоровка, то ли Петровка.
- Восемьдесят... шесть, - остановился на такой цифре Жора.
- У тебя хорошая наследственность. Долго проживешь.
- Если менты дадут...
Босс заразительно громко рассмеялся. Он всегда это умел делать. Жора представил его белые изысканные зубы, розовую кожу лица и ему захотелось положить трубку. Но это было бы похоже на вызов.
- А почему не звонил? - очистив горло смехом, спросил Босс.
- Там такая глушь... Можно сказать, Африка...
- Ну да, Кузбасс.
- Алтай, - с удовольствием произнес Жора.
Хорошо хоть это не забылось. А вот село все равно не вспомнилось. То ли Сергеевка, то ли Софроновка...
- И это... у меня к тому же "мобилу" украли, - с облегчением сказал правду Прокудин. - Вместе со всеми вещами. В поезде.
- Ты же говорил, что летишь самолетом!
- До Барнаула - да. А дальше нужно еще немного поездом...
- И тебя обчистили?
- К сожалению, да.
- У меня, честно говоря, в голове не укладывается, что тебя
кто-то мог обуть... ну вот не вижу я в тебе лоха, Жапризиньо...
- Я тоже не видел. Пока не обчистили... Ночью дело было. В купе.
Нас, видно, газом усыпили, а потом...
- Нас - Это ты, Топор и Жанетка?
Босс просвечивал сильнее рентгена. Можно было соврать про случайных соседей по купе, попутчиках, ставших вместе с ним жертвами ограбления, но из трубки струилось нечто такое мощное, действительно похожее на радиоактивные лучи, что Жора Прокудин не стал сопротивляться.
- Да. Они со мной ездили. Друзья все-таки...
- А тебя не смутило, что своим отъездом вы сорвали все наши планы? Не смутило?
- Босс, но ведь похороны! Святое дело! Если бы...
