Последний адрес - улица Привольная - навевал душевную дрожь. Никогда в жизни Жора Прокудин так не волновался. Даже на футболе. В районе желудка все вибрировало и готово было, оторвавшись, рухнуть к ногам.
- Тринадцатый, - первым заметил номер на кирпичном здании школы Топор, и Жора чуть не шлепнулся в обморок.
- Чего ты пугаешь?! - огрызнулся он. - Нам нужен семнадцатый.
- Вот он, - опять первым заметил Топор.
Он ощущал себя совершенно спокойно, потому что был уверен: никакого дома с семнадцатым номером на этой улице в Приморске нет, а если даже и есть, то в доме нет квартиры шестьдесят четыре, а если даже и есть...
- "Тридцать семь - семьдесят два", - прочел на табличке,
прибитой над дверью второго подъезда Жора Прокудин.
Вскинув голову, он сосчитал этажи, поделил, отнял и уже только
себе мысленно ответил: "Седьмой этаж".
- Чего? - спросил Топор.
Жора Прокудин удивленно обернулся. Неужели его мысли получились настолько громкими, что были слышны через черепную коробку.
- Иди на ту сторону улицы, потусуйся во дворике, - приказал он Топору. - Следи не только за улицей, но и за окнами седьмого этажа...
- Какого?
- Седьмого.
- Ты это... тоже того... не гони лошадей... Поаккуратней...
- Спасибо за заботу партии и правительства, - огрызнулся Жора Прокудин. - Не топчи порог! Дуй, куда сказал!..
Лифт он не стал тревожить. Лифт - слишком громкий механизм, а Жоре очень хотелось тишины. Он поднимался по лестнице, зачем-то считал ступени, а сердце лупило так, будто хотело сосчитать эти же ступени быстрее Жоры. В какой-то квартире ныла музыка, где-то плакал ребенок, ему отвечала воем, но явно уже с другого этажа собака. В окнах лестничных площадок не было стекол, и дневная жара, южная, плотная, дурманящая, делала подъем по ступенькам похожим на марафонский забег.
На седьмом этаже уже можно было принимать душ. По спине сбегали соленые ручейки, а лицо горело доменным цехом.
На двери под номером шестьдесят четыре чернел глазок, но это было единственное ее украшение. По сравнению с тремя другими дверями площадки, красивыми добротными дверями, обитыми одинаковым коричневым дерматином, она смотрелась убого: бежевая, не самая свежая краска, темное замасленное пятно у ручки, оббитый обувью низ. Впрочем, дверь могла быть обманчивой. В своей жизни Жора Прокудин встречал немало обшарпаных дверей, за которыми жили миллионеры... Эта сторона у них принадлежала нашему неустроенному суетному миру, а внутренняя - их собственному. Обивка, украшения, хром замков, резное дерево косяков предваряло этот тайный мир изнутри.
- Вам чего? - вырос по звонку на пороге соседней, шестьдесят третьей квартиры, мужик в зеленых плавках.
Его волосатые плечи и грудь лоснились от жирного белого крема.
- Вы комнату отдыхающим не сдаете? - как можно более устало спросил Жора Прокудин.
- А мы сами отдыхающие! - обрадовался мужик. - И сами сняли эту квартиру.
- Надо же! - чрезвычайно сильно расстроился Жора. - Говорили мне, не едь дикарем, а сними комнату в гостинице...
- И неправильно говорили! - снова обрадовался мужик и подтянул плавки. - У местных снять все равно дешевле, чем в гостинице. У них же другой масштаб цен, чем у нас, питерцев...
- А здесь не сдают? - показал на шестьдесят вторую Жора Прокудин.
- Не знаю. Я и не знаю, кто там живет...
- Они на работе! - влез в диалог уверенный женский голос.
- Здравствуйте, - поприветствовал Жора выплывшую из-за мужика даму.
Она тянула центнера на полтора. А может, и больше. Ярко-желтый лифчик на ее груди смотрелся двумя сшитыми куполами парашютов. Могучий купеческий живот погреб под собою плавки, и Жора Прокудин мог только представить, что они были такого же яичного цвета. Плечи, грудь и живот женщины лоснились под еще более густым слоем крема, чем у ее мужа. Они явно сгорели вчера на пляже, из чего Жора смог сделать лишь один вывод: питерцы приехали в Приморск дня два-три назад. Не раньше.
- Я у них вчера сковородку брала, - гордо сообщила женщина.
По моральным законам курортных городов она не стеснялась незнакомого мужчины. Родной Питер в такой же ситуации заставил бы ее надеть халатик.
- Ты у них брала? - удивился муж.
- У них.
- А не в шестьдесят четвертой?
- У этого перепуганного холостяка?! - возмутилась дама. - Да у него, наверное, даже вилок нет!
- С чего ты взяла?
- Да ты на него посмотри! Бреется раз в три дня, девок не водит...
- Мы тут всего три дня, - не понял ее осведомленности мужик.
- Мне соседка рассказала... Когда я сковородку брала... К нему можете вообще не звонить. Он на неделю уехал из города. Соседка мне вчера сказала...
