- Глаз... Глаз, - попытался напомнить о себе зажавший ладонью левую щеку двухметровый.
- Учим тут одного, - уже без начальственной строгости произнес майор. - За старые грешки...
- И обязательно надо это делать на территории моего отделения, попрекнул его подполковник и со всхлипом отер пот со лба, щек и всех своих подбородков. - А к себе в городское УВД ты его забрать не можешь?
- Еще не все формальности соблюдены. Его же взяли ночью на гоп-стопе на территории твоего отделения...
- А-а, это тот, что залез в квартиру наркокурьера?
- Да.
- Смотри-ка! Значит, он нам помог обезвредить преступника.
- Ничего он не помог. Курьер в отъезде.
- Гла-аз, - голосом ребенка пожаловался здоровяк.
- Чего у тебя? - не понял подполковник.
Огромная ладонь упала с лица, и подполковник из пунцового стал бледным.
- Н-на, - протянул он здоровяку свой влажный платок. - Вы... вытри.. Глаз же вы... вытек...
- А-а! - рванулся двухметровый к обидчику и ногой стал вбивать и вбивать в него всю свою злость.
Сжавшийся в комок Топор даже не пытался махать в ответ гвоздем. Вряд ли его сейчас спасла бы самая закрытая из всех известных ему боксерских позиций. От ярости нет защиты. Ботинок с каждым ударом будто бы пробивался к сердцу, чтобы футбольнуть его, вышибить из костистого тела Топора.
- Ус... успокойте его, - вяло потребовал подполковник.
Четыре пары рук с трудом оттащили здоровяка от посиневшего Топора.
- Убью!.. Все равно убью!.. Я теперь инвалид навеки!.. Я...
- Не ной! - потребовал майор. - Сделаем, что как бы при исполнении потерял. Тащите его к врачу, - приказал другим милиционерам. - Тащите, а то еще заражение крови схлопочет. Чем он его?
- Гвоздем, - заметил кто-то выпавший из вялых пальцев Топора острый кусочек металла.
И как только прозвучало слово, пальцы напряглись, подвигались и поползли к гвоздю. Носком туфли майор опередил их. Футбольнутый гвоздь перелетел комнату, со звоном ударился о стену и, вернувшись по дуге, упал к ногам подполковника.
- Дежурный! - в ярости заорал он. - Где де...
- Я-а, та-ащ па-а...
На пороге стоял капитан с намертво усталыми глазами. Казалось, он не спал всю жизнь, с самого рождения.
- Почему у задержанного гвоздь?! - качнул всеми подбородками подполковник. - Кто обыскивал?!
- Не могу знать! Я полчаса назад заступил. Я...
- Уведите его в камеру! - потребовал он. - И это... Умойте хотя бы. Страшно смотреть...
- Есть!
Майор подобрал с пола гвоздь, посмотрел на ноги Топора, которого с трудом волокли по коридору двое сержантов, и вслух подумал:
- Ну ничего... Я тебя завтра в УВД города переведу. Тогда поближе познакомимся...
Глава двадцать четвертая
СЛОВО ИЗ ПЯТИ БУКВ ПО ГОРИЗОНТАЛИ
Одиннадцать утра - мертвый час для отделения милиции. Все совещания закончились, патрульно-постовые группы разъехались, задержаний нет (не вечер и не ночь все-таки!), обед еще не наступил.
Жирные южные мухи в блаженстве полета осваивают комнату дежурного помощника начальника отделения. Капитан с глазами сварщика лежит на топчане и шевелит пальцами ног. Когда он сгибает пальцы вовнутрь, синтетические носки отлипают от подошвы, когда вверх - опять прилипают.
- На пляж бы сейчас, - говорит он голосом трагика, и сержант, разгадывающий кроссворд и совершенно не услышавший начальника, уверенно отвечает:
- Так точно!
- Хотя сейчас на пляже, как говорится, тоскливо... Самые красивые
девушки ушли подремать... Вот ве-е-чером... Кстати, а вот ты
знаешь, почему у француженок такие хорошие фигурки?
- Так точно!
- Что, правда, знаешь? - приподнимает голову капитан.
- Никак нет! - наконец-то доходит до сержанта, что он сказал что-то не то.
- А-а!.. То-то! - расслабляет натруженную шею капитан. - Потому что француженки, как говорится, ложатся в постель в восемь вечера...
- Понятно.
- Ложатся в постель в восемь, чтобы в десять встать и идти домой... А-а-ха-ха-ха, - искренне радуется избитой шутке капитан.
В обычной, неслужебной жизни оба они - хорошие люди, добряки и рубаха-парни, но дежурка, как только они в нее ступают, тут же переделывает их, делая глупее и злее. Прямо по поговорке: как одену портупею, так тупею и тупею. Наверное, в дежурке живет какое-то странное невидимое животное. Всякого попадающего сюда оно начинает жадно облизывать, забивая слюною глаза, уши и рот. Достаточно сказать, что кроссворд, на который дома сержант тратит не больше десяти минут, в дежурке не поддается за полчаса.
- Роман Достоевского. Пять букв, - спрашивает сержант у дежурки.
Но животное, уже облизавшее его со всех сторон, старательно молчит. Капитан - тоже. Ему надоел эксперимент с носками и теперь он считает мух, пойманных за сегодняшнее дежурство на липкую ленту.
- Не знаете, та-ащ капитан?
- Чего?
- Роман писателя Достоевского...
- "Братья... как их там... Карамазовы".
- Да этот фильм я видел. Тут одно слово. Из пяти букв.
- А по пересечению какие-нибудь слова есть?
- Да. Получается, что в этом романе первая буква "и".
- А-а!.. Эт ясно: "Игрок"!
- Точно. Спасибо, та-ащ капи... А тогда другое слово по вертикали не проходит. А тут верняк - "Театр". Я это слово уже проверил... Значит, последняя - "т"...
