Стоящий возле застывшей молодой пары человек маленького роста, увидев кивок рыжеволосой ворожеи, облегчённо вытер рукой мокрый лоб. Сидящая до этого момента неподвижно невеста повторила его жест, изрядно напугав столпившихся перед молодыми гостей. Маленький человек чертыхнулся и стянул с рук перчатки. Толпа охнула вновь: теперь в креслах сидели две безликие деревянные куклы.
— Что это за создания? — спросил князь, рассматривающий тела погибших тварей.
— Змеи-кровохлёбки. Подчиняются только тем, кто их создал, от яда этих тварей нет противоядия. Мы чучелок накачали соком березняка, только он супротив таких змеек помогает, — маленького роста мужичок, чьё лицо вот хоть убей напоминало ладный "шиш", дал консультацию и деловито начал уборку.
Седмицу назад князь, прознав о готовящемся убийстве, нанял ворожею. Рыжая девчонка была молода, но уже успела прославиться в соседних княжествах и царствах. Перехватить её удалось у границ соседа. Разговор получился кратким и предельно деловым, детали заинтересованные лица обсуждали уже по дороге к княжьему городу.
— В мире много разных магических существ, государь, — отозвалась ворожея, извлекая из пробитого тела куклы кинжал. — Есть и гораздо хуже этих.
Осмотрев оружие, девушка спрятала кинжал колдуна за широкий кожаный пояс.
— В любом случае, таких злобных уродцев могла пробудить к жизни лишь самая тёмная магия, — продолжил князь, наблюдая, как стража постепенно окружает вельможу-соучастника, мужчину средних лет в богатом кафтане, украшенном мехами.
— Магия одинакова, маги разные, — устало ответила ворожея. На удивлённый взгляд повернувшегося к ней правителя, ответила, — Они по приказу доброго колдуна могли бы сплясать, пройдясь гоголем по всему залу, а потом преподнести молодым бочонок мухоморовки и солёных огурцов на закуску. Способ подчинить существ один, разные лишь желания, которые они выполнят.
Девушка покосилась на рассматривающего с некоторым вожделением куклу-невесту Шишка и покачала головой.
— Эй, дурень, ты никак её себе оставить хочешь? То-то я думаю, почему молодожёны ведут себя настолько бесстыдно! Нужно было сто раз подумать, прежде чем доверять тебе магическое управление куклами. Извращённый ты человек, и работа со мной вряд ли тебя изменит.
— Ну, должен же и я хоть что-то поиметь с нашей победы над злом? — буркнул тот.
— Давай-давай. Ты мне как раз поднадоел, и когда яд подействует на тебя, я с удовольствием найду нового слугу.
Шишок отодвинулся от кукол, сплюнул на пол и горестно махнул рукой. Потом расстелил вытащенную из сумы ткань и аккуратно завернул деревянные тела, касаясь их толстыми кожаными перчатками. К ним прислужник присовокупил дохлых тварей и поволок всё это вон, не обращая внимания на стенания вельможи, взятого под стражу.
Князь в это время что-то объяснял бледной жене. Она постепенно налилась краской, сорвалась с места и отвесила арестованному леща, пнула прямо по срамным удам, добавив несколько слов, от которых покраснели даже витязи. Как поняла ворожея, богатей позавидовал княжичу, получившему то, чего не смог получить вельможа — любовь девушки. Вот и нанял колдуна. Теперь одним негодяем в княжестве станет меньше. Вернее, уже двумя.
Послушных магии кукол жениха и невесты жгли в пламени костра, когда закутанная в плащ фигура покидала княжеский двор, сидя на чёрной кобылице и увозя с собой заработанное золото. Князь и княгиня смотрели вслед удаляющейся спасительнице и трусящему на мохноногой лошадке Шишку. В спальне княжич успокаивал всё ещё дрожащую от пережитого страха невесту, целуя её всё горячее.
***
Троица, сидящая за столом, представляла из себя странное и в месте с тем забавное зрелище.
Косматое существо, облепленное зеленоватыми водорослями с прожилками нежной изумрудной ряски, источало аромат перегара и запах рыбьей молоди, резвящейся на отмели в солнечный денёк. Нежное бульканье, раздающееся, когда существо пригубляло вырезанный из рыбьего зуба кубок, выдавало в нём Водяного.
Рядом расположился персонаж, по косматости не уступающий соседу. Исходящий от него сивушный запашок перемешивался с аппетитнейшим благоуханием солёных груздочков, зрелой клюквы и сосновой хвои. Мутный глаз из-под спутанной чёлки проявлял активность, если кто-либо из присутствующих обращался к нему: "дядюшка Леший" или подливал в резной деревянный кубок.
Третьим собеседником была девушка… Изящная, но физически развитая рука с перстнем, сверкающим золотом с вкраплением отливающего спелой вишней рубина, сжимала в тонких пальцах стеклянный фужер, по размеру не уступающий пивной кружке. Богатая свита, шитая золотыми и серебряными узорами, оправдывала обращение к ней, по трезвяни звучащее как "матушка ворожея". Правда, этот факт нарушал слишком молодой облик женщины, а паче того, выглядывающие из рукавов запястья, облачённые в широкие кожаные наручи. Сами запястья, впрочем, тоже казались не слишком узкими. В остальном же всё было как надо: губами червлёна, бровями союзна. Короче, дивно хороша. А ещёс копной рыжих кудрей и изумрудным взглядом.
